Библиотека
Исследователям Катынского дела
Главная
Новости
Хроника событий
Расследования
Позиция властей
Библиотека
Архив
Эпилог
Статьи
Гостевая

На правах рекламы:

цифровое пианино купить в интернет магазине, alhambra | Коньяк мартель хо 0.7 цена оригинал смотрите на www.cognac-whisky.ru.

Аннексия и германизация

Политика гитлеровских оккупантов, внутриполитическая обстановка в Люксембурге и настроения его населения находились в прямой зависимости от общей военно-политической обстановки в мире. Агентура немецких органов безопасности докладывала в мае 1941 г., что капитуляция Югославии и изгнание из Греции англичан несколько поколебали надежды населения Люксембурга на победу Англии. Тем не менее враждебное отношение к Германии усиливается. Особенно активными носителями антигерманской пропаганды, как отмечалось в одном из донесений гестапо, являются учителя. В ряде гимназий они срывают с членов организации «гитлеровская молодежь» фашистские значки и униформу. В качестве репрессивной меры против антигерманской пропаганды с начала учебного года в Германию были отправлены на 6 месяцев 35 учителей, а на их место прибыли 35 имперских немцев1. Учителя всех средних школ направили оккупационным властям протест против их переселения в рейх, называя Германию «оккупирующей страной».

При поддержке местных немцев оккупанты развернули широкую пропаганду за включение страны «в новый порядок» в Европе, за «возвращение Люксембурга в состав германской империи». Как известно, на протяжении веков культурное развитие населения Люксембурга определялось не столько влиянием Германии, сколько Франции, ее культуры и языка. С XVII в. французский язык в Люксембурге стал основным государственным языком. Ф. Энгельс назвал этот процесс добровольным офранцуживанием, который продолжался и на протяжении XVIII и XIX вв. По переписи 1 декабря 1927 г. население страны составляло около 286 тыс. чел., из них 238 тыс. говорило на мозель-франкском диалекте немецкого языка. Однако французский язык получил широкое распространение. В школах он был языком преподавания. Естественно, что германские оккупационные власти предпринимали меры к тому, чтобы быстрее устранить здесь всякое французское влияние.

Употребление французского языка запрещалось. С домов срывались все французские надписи и вывески, из библиотек изымались все книги на французском языке2. Употребление письменного люксембургского языка, который по конституции наряду с французским был официальным языком страны, не разрешалось, несмотря на то что он являлся диалектом немецкого языка. Так, циркуляр от 13 января 1942 г. требовал от всех служащих Люксембурга, чтобы в обращении с населением они не пользовались люксембургским диалектом, а только немецким языком3. Разговорный люксембургский язык допускался, но без употребления в нем французских элементов. За нарушение этого запрета виновные подвергались денежному штрафу, при повторном случае дело передавалось в гестапо. Всем люксембуржцам, которые носили фамилии и имена с французскими элементами, предложено было заменить их на немецкие. Гестапо жаловалось, что враждебно настроенная интеллигенция демонстративно употребляла французский язык, считая его паролем Сопротивления.

Оккупационные власти стремились поставить себе на службу и люксембургскую церковь, но многие рядовые священники категорически отказывались от сотрудничества с врагом. Что же касается епископа Филиппа, то в народе его прозвали «великим немым». Он не протестовал, когда оккупанты распускали религиозные общества, когда реквизировали имущество монастырей и арестовывали священников. И тем не менее гитлеровцы считали его опасным элементом и намеревались в июле 1941 г., как это явствует из переписки гестапо, продолжавшейся несколько месяцев, выслать в неоккупированную часть Франции — в Пиренеи. Однако гитлеровский посол в Париже Абец внес предложение, чтобы профранцузски настроенного люксембургского епископа отправить не во Францию, а в какую-либо другую оккупированную страну и изолировать его в монастыре4.

Оккупанты хотели также, чтобы люксембуржцы забыли и свою национальную историю. С этой целью в конце октября 1940 г. в г. Люксембурге был разрушен памятник, поставленный в честь 3 тыс. люксембуржцев, погибших в первой мировой войне в боях против Германии. Студенты воспротивились уничтожению памятника, в результате чего между ними и немцами произошла драка5. Были также уничтожены памятники, поставленные в 1939 г. в честь столетия независимости страны. Все улицы, носившие имена демократических деятелей, переименовывались на немецкий лад. В одном из донесений полиции безопасности сообщалось, что день рождения Великой герцогини Люксембурга — 23 января 1941 г. — население отметило торжественно, но в домашней обстановке. Епископ Люксембурга призвал не выходить в этот день на улицы, чтобы немцы не смогли устроить провокации6.

Вместо распущенных политических партий и общественных организаций существовало лишь так называемое «Национально-немецкое движение», куда оккупанты стремились втянуть люксембуржцев7. Причем все члены этого движения обязаны были носить особый значок с надписью «назад в империю». В одном из донесений местного руководства «национально-немецкого движения» в г. Люксембурге от 30 сентября 1940 г. начальнику охранной полиции сообщалось, что не все члены «движения» желают носить эти значки8. К концу 1940 г. организация насчитывала 50 тыс. человек. Но, как доносили агенты гестапо, многие признаются, что их вынудили вступить в это движение. В душе же они остаются люксембуржцами9.

Одновременно местные профсоюзы были включены в «германский трудовой фронт», ученики средних школ обязаны были вступать в организацию «гитлеровская молодежь», а девушки — в «Союз немецких девушек». Влияние национал-социалистской партии проникало во все сферы экономической, политической, социальной и культурной жизни Люксембурга.

Усиливались репрессии против высших учебных заведений. Нюрнбергскому трибуналу был представлен любопытный документ — циркуляр от 22 мая 1941 г., направленный директорам высших учебных заведений. В нем говорилось следующее: «По приказу гаулейтера все лица педагогического персонала обязаны приобрести до 1 июня 1941 г. книгу фюрера «Моя борьба» и до 1 сентября 1941 г. представить мне письменное заявление с заверением в том, что они прочитали эту книгу»10.

В день нападения на Советский Союз 22 июня 1941 г. гитлеровцы объявили о своем решении провести в октябре 1941 г. в Люксембурге перепись населения, рассчитывая на то, что все люксембуржцы признают себя немцами и тогда можно будет на основе «волеизъявления» народа легко осуществить аннексию этой страны.

Выступивший на Нюрнбергском процессе в качестве свидетеля адвокат из Люксембурга Э. Рейтер рассказал, что в переписном листе наряду с вопросом о родном языке имелся вопрос о национальности. Тем самым власти хотели провести замаскированный плебисцит, чтобы затем узаконить аннексию Люксембурга. «Статистические данные, — рассказал далее Рейтер, — никогда не были полностью собраны, потому что после частичного подсчета и первых результатов германские власти констатировали, что совершенно ничтожное количество населения ответило на оба щекотливых вопроса в анкете в благоприятном для немцев смысле. Германские власти тогда предпочли приостановить это мероприятие, и бюллетени-анкеты, розданные населению страны, так и не были собраны»11. Но все же стало известно, что 90% люксембуржцев на все три вопроса опросного листа ответили: государственная принадлежность — люксембургская, национальность — люксембургская и родной язык — люксембургский12. Это была удивительная демонстрация сплоченности маленького народа в отстаивании своих национальных прав. Узнав об итогах опроса, гаулейтер Симон распорядился считать их недействительными. Итоги переписи показали, что тактика оккупантов на заигрывание с люксембуржцами потерпела провал, и Симон решил принять более жесткие меры. Это было связано еще и с тем, что осенью 1941 г. в результате провала гитлеровской молниеносной войны на Востоке во многих оккупированных странах заметно активизировалось движение Сопротивления.

Об изменившемся настроении жителей Люксембурга в связи с началом гитлеровской агрессии против Советского Союза свидетельствуют, в частности, итоги добровольных денежных сборов в фонд вермахта по линии немецкого Красного Креста. Как стало известно, в г. Люксембурге было собрано 28 июня 1941 г. 19 350 марок, 24 августа — 8140; в Роллингергрунде было собрано 28 июня 1941 г. 795 марок, и 24 августа — 345; в Вальфердингене было собрано 28 июня 1941 г. 350 марок, 24 августа — 120; в Линтгене — 28 июня 1941 г. — 310 марок, а 24 августа — 183 марки.

Комментируя эти нерадостные для оккупантов итоги, гестапо сообщало в Берлин: «Среди большой части населения Люксембурга по-прежнему господствует убеждение, что, несмотря на большие военные успехи на Востоке, Германия войну проиграет». Даже зажиточные жители теперь перестали жертвовать в пользу войны или дают мизерные суммы. Так, в г. Эше был случай, когда два люксембуржца пожертвовали каждый по... одному пфеннигу13. Большая часть населения Люксембурга слабо верит сводкам ОКВ об успехах вермахта на Восточном фронте, жаловались органы гестапо. Для многих данные о захваченных советских пленных и уничтоженной технике являются свидетельством и тяжелых потерь самих немцев. Руководитель «национально-немецкого движения» проф. Кратценберг в последнее время получает много угрожающих писем, в которых его называют предателем родины. Настоящие люксембуржцы не хотят признавать себя немцами и считают, что носить значок НСДАП они вынуждены из «практических соображений». Они говорят: «Мы только временные немцы»14.

Как сообщалось в бюллетене имперского управления безопасности от 1 декабря 1941 г., с началом войны против СССР резко активизировалась антигерманская борьба в Люксембурге. С 4 по 7 ноября 1941 г. полиция безопасности предприняла крупную акцию против антифашистов, в ходе которой было арестовано около тысячи человек15.

В ответ на активизацию антифашистов в Люксембурге оккупационные власти прибегли к угрозам и объявили, что все, кто будет оказывать им сопротивление, потеряют работу и будут высланы во Францию или на Восток. В сентябре 1940 г. был арестован и 25 июня 1942 г. осужден на длительное тюремное заключение председатель компартии Люксембурга Б. Зенон. Многие недовольные оккупационным режимом люксембургские судьи, прокуроры, адвокаты, священники, полицейские подверглись аресту и были направлены на строительство автострад. Были проведены первые судебные процессы над люксембургскими антифашистами, а в начале октября 1941 г. оккупанты расстреляли первого люксембуржца — рабочего Бартгельма16. 13 и 31 октября 1941 г. были опубликованы два распоряжения Симона с угрозой, что любая форма сопротивления властям будет наказываться смертной казнью. Бывали дни, когда оккупанты арестовывали до 500 человек одновременно17. В практику вошли массовые облавы, изъятия радиоприемников, депортации населения.

Оккупированные Бельгия и Люксембург

В начале 1942 г. гитлеровцы развернули кампанию по добровольной вербовке люксембуржцев в вермахт. Но таких «добровольцев» не нашлось и оккупационные власти решили применить метод, который они сами характеризовали так: «Если ты не хочешь пойти вольно, то пойдешь добровольно»18. 30 августа 1942 г. оккупационные власти приняли решение, которое вызвало возмущение всех люксембуржцев: на них был распространен имперский закон о воинской повинности19.

Люксембургский адвокат Э. Рейтер, выступая в Нюрнберге в качестве свидетеля, рассказал, что оккупационные власти ввели в Люксембурге воинскую повинность для пяти возрастов, начиная с 1920 г. рождения. Таким образом, мобилизации подлежали 11—12 тыс. человек, но приблизительно одной трети из них удалось уклониться от мобилизации, многие впоследствии дезертировали из вермахта.

О подлинном настроении люксембургских солдат свидетельствует случай, рассказанный писателем И. Эренбургом, который в годы Великой Отечественной войны был военным корреспондентом. В 1944 г. под Минском на сторону советских войск перешел молодой крестьянский парень родом из Люксембурга. Во время беседы он попросил у Эренбурга бумагу и написал на ней: «Ее высочеству великой герцогине Люксембурга. Извещаю вас, что я выполнил свой долг и перешел на сторону Красной Армии...»20. Однако многим не удалось избежать участия в военных действиях. К концу сентября 1944 г. люксембургские власти установили, что на фронтах погибло не менее 2500 насильно мобилизованных в вермахт люксембуржцев21.

На распоряжение оккупантов о воинской повинности рабочие многих предприятий г. Люксембурга ответили всеобщей забастовкой. Оккупанты, в свою очередь, устроили массовую облаву в городе, аресты и казни активистов. В эти дни были арестованы тысячи люксембуржцев22. Чтобы сломить волю люксембуржцев к сопротивлению и убедить их в бесполезности мечтать о независимом существовании, Гитлер решил официально аннексировать Люксембург. Об этом было объявлено по берлинскому радио 3 сентября 1942 г.

Победа Советских Вооруженных Сил под Сталинградом подняла дух люксембуржцев, способствовала еще большему распространению антифашистских настроений. В ответ оккупационные власти усилили террор: за годы оккупации и особенно с 1942 г. более 4 тыс. люксембуржцев были заключены в тюрьмы и концлагеря Германии.

К началу оккупации в Люксембурге, включая эмигрантов из Германии, проживало 3500 евреев. Из них 1200 человекам удалось бежать за границу, столько же было выслано в Южную Францию, откуда правительство Виши снова вернуло их гитлеровцам. Оставшихся в Люксембурге 700 евреев оккупанты согнали в специальные лагеря, откуда после освобождения вернулось лишь 20 человек23.

Одним из гитлеровских методов германизации люксембуржцев, как и в других оккупированных странах Европы, являлись переселения. Такая практика впервые была введена в Люксембурге распоряжением Симона от 13 сентября 1942 г. как ответ на всеобщую забастовку. 17 сентября среди ночи полицейские подняли 50 люксембургских семей и насильно вывезли их в польскую Силезию. В последующий период переселения стали обычным явлением. Всего же в Германию или в оккупированные ею страны Центральной Европы было переселено около 5 тыс. люксембуржцев. Переселение рассматривалось не только как национально-политическая, но и как экономическая акция, так как все имущество переселенцев переходило в собственность Германии. В годы оккупации до 40 тыс. люксембуржцев по тем или иным причинам вынуждены были покинуть родину24.

Конец гитлеровского оккупационного режима наступил 1 сентября 1944 г., когда гаулейтер Симон и вся его администрация вместе с люксембургскими коллаборационистами в спешном порядке бежали в Германию. Но американские войска к этому времени еще не прибыли, поэтому в течение недели Люксембург представлял собой как бы нейтральную полосу. В тот момент, когда население готовилось встретить союзные войска, внезапно вернулся гаулейтер и часть администрации с отрядами полиции. На протяжении нескольких дней они терроризировали население, мстили ему, пока 9 сентября первые американские танки не перешли границу Люксембурга. На следующий день войска союзников вступили в столицу, а 23 сентября на родину вернулось и правительство Люксембурга.

Но испытания люксембургского народа на этом не закончились. В середине декабря 1944 г. гитлеровское командование предприняло контрнаступление в Арденнах. На люксембургской земле развернулись ожесточенные бои, в ходе которых американские войска отошли. Многие населенные пункты Люксембурга были разрушены воздушными бомбардировками и артиллерийским обстрелом. Вернувшиеся вслед за войсками вермахта эсэсовцы и гестаповцы при помощи местных предателей казнили 58 люксембургских патриотов. Это была последняя жертва Люксембурга в войне. К концу января 1945 г. весь Люксембург был снова и на сей раз окончательно освобожден от немецко-фашистских оккупантов.

Примечания

1. Bundesarchiv Koblenz. В 58/160. Meldungen vom 5.5.1941. Bl. 18—19.

2. См.: Koch-Kent H. Sie boten Trotz..., S. 15.

3. См.: Нюрнбергский процесс, т. 4, с. 264.

4. См.: Koch-Kent H. 10 Mai 1940 en Luxemburg: Temoignages et documents. Luxemburg, 1971, p. 261—263.

5. См.: Kriegspropaganda 1939—1941. Geheime Ministerkonferenzen im Reichspropagandaministerium. Stuttgart, 1966, S. 561.

6. См.: Meldungen vom 20.2.1941. Bundesarchiv Koblenz. R 58/157, Bl. 205.

7. См.: Brockdorf W. Kollaboration oder Widerstand..., S. 315.

8. См.: Koch-Kent H. 10 Mai 1940 en Luxemburg, p. 266.

9. См.: Meldungen vom 13.6.1941. Bundesarchiv Koblenz, R 58/157, Bl. 46; R 58/160, Bl. 19.

10. Нюрнбергский процесс, т. 4, с. 264.

11. Там же, с. 274—275.

12. См.: Kill J. Op. cit., S. 216—217.

13. Bundesarchiv Koblenz. R 58/163. Meldungen vom 11.8.1941. Bl. 66—69.

14. Bundesarchiv Koblenz. R 58/164. Meldungen vom 4.9.1941. Bl. 34.

15. См.: Bundesarchiv Koblenz. R 58/199, Bl. 9.

16. См.: Kill J. Op. cit., S. 217.

17. См.: Weber P. Geschichte Luxemburgs im zweiten Weltkrieg. Luxemburg, 1947, S. 60.

18. Weber P. Op. cit., S. 62.

19. См.: Koch-Kent H. Sie boten Trotz..., S. 55.

20. Эренбург И. Люди, годы, жизнь. М., 1967, кн. 4—6, с. 387.

21. См.: Нюрнбергский процесс, т. 4, с. 277.

22. См.: Kill J. Op. cit., S. 218.

23. См.: Brockdorff W. Kollaboration oder Widerstand..., S. 315.

24. См.: Kill J. Op. cit., S. 222—223.

 
Яндекс.Метрика
© 2019 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты