Библиотека
Исследователям Катынского дела

«Чудо на Висле»

К 11 августа войска Западного фронта вышли на линию Цеханув—Пултуск—Вышкув—Седлец—Лукув—Коцк. На фронте южнее Варшавы протяженностью 160 км оставалась слабая Мозырская группа. Между тем накануне штаб Западного фронта из захваченного польского приказа узнал о подготовке противником контрудара из района Ивангорода. Так, в ночь на 13 августа Тухачевский по прямому проводу сообщал Каменеву, что «по перехваченному приказу 3-я армия [противника] собирается перейти в наступление и даже опрокинула одну бригаду Хвесина. В общем, южнее Холма еще придется много действовать», и просил ускорить передачу в состав Западного фронта 12-ю и 1-ю Конную армии1. Однако никаких контрмер командование фронтом не предусмотрело, видимо, пребывая в приятной уверенности, что противник не сможет предпринять ничего серьезного. Здесь следует отметить, что именно 12 августа советское руководство стало налаживать конкретные связи с Германией, не пропускавшей военные грузы из Франции в Польшу, рассчитывая закупить у Берлина оружие, снаряжение и продовольствие2. Казалось бы, все подтверждало оптимистические ожидания Москвы.

Со своей стороны главком еще 11 августа отдал командованию Юго-Западного фронта директиву, в которой указывалось, что Западный фронт приступает к нанесению решительного удара с целью овладения Варшавским районом. Ввиду этого предлагалось временно отказаться от немедленного овладения Львовским районом и направить для поддержки Западному фронту возможно больше сил для удара примерно на Люблин — Ново-Александрия. В директиве указывалось, что 12-я армия главными силами должна наносить удар в общем направлении на Люблин, а 1-я Конная армия должна выйти в район Замостье—Томашов—Грубешов. Главком считал необходимым скорейшую передачу сперва 12-й, а затем и 1-й Конной армии в непосредственное подчинение командующему Западным фронтом. В директиве сообщалось, что Тухачевский указывал срок передачи 12-й армии 13 августа, а 1-й Конной — числа 15-го. Таким образом, только теперь впервые главком ставил новые задачи 12-й и 1-й Конной армиям3. К сожалению, эта директива главкома была зашифрована с ошибками, что сделало ее расшифровку невозможной и потребовало нового обращения в Москву о ее перешифровке, которая была произведена в середине дня 13 августа4.

Тем временем 12 августа РВС Юго-Западного фронта поставил 1-й Конной армии задачу овладеть Львовом и выйти на р. Сан и обратился в Москву с предложением вывести армию Буденного в резерв фронта «на случай выступления Румынии»5. С утра 13 августа кавалерия вновь втянулась в бои за Львов, о чем командование фронта в тот же день и сообщило в Москву6. Для содействия Мозырской группе выделялись лишь войска 12-й армии, которая в то же время обеспечивала с севера удар 1-й Конной на Львов. 13 августа Каменев направил Юго-Западному фронту новый приказ, в котором говорилось:

«Для развития решительного наступления Западного фронта приказываю: 1. С 12 часов 14 августа командюзу передать в оперативное подчинение командзапу 12-ю и 1-ю Конную армии без 8-й кавдивизии с разграничительной линией, установленной в настоящее время между 1-й Конной и 14-й армиями»7.

В тот же день Сталин ответил главкому, что «ваша последняя директива [...] без нужды опрокидывает сложившуюся группировку сил в районе этих армий, уже перешедших в наступление. Директиву эту следовало бы дать либо три дня назад, когда конармия стояла в резерве, либо позднее, по взятии конармией района Львова. В настоящее время она только запутывает дело и неизбежно вызывает ненужную, вредную заминку в делах в интересах новой перегруппировки. Ввиду этого я отказываюсь подписать соответствующие распоряжения Югозапа в развитие Вашей директивы»8.

После ряда согласований приказ был подписан членом РВС фронта Р.И. Берзиным и передан в штаб Буденного 14 августа, однако никаких новых задач его армии поставлено не было9. Кроме того, как позднее показали Б.М. Шапошников и А.И. Егоров, эти приказы безнадежно запоздали — их следовало отдать и начать реализовывать еще 5—6 августа. Время было упущено. Тем временем 1-я Конная 14 августа вновь заняла Броды, 15 августа — Буск. Понятно, что в условиях, когда советские войска рвались к Львову, рассчитывая взять его со дня надень, командование 1-й Конной не спешило выполнить приказ главкома, который, кстати, также не видел острой необходимости в переброске кавалерии на Западный фронт10. Тем более что приказ Западного фронта от 15 августа, требовавший перебросить конармию в район Владимира-Волынского, был передан без подписи члена РВС фронта, что позволило не выполнять этот неправильно оформленный документ11. 16 августа войска 12-й армии вновь заняли Грубешов. Прорвав оборону противника нар. Западный Буг, 17 августа 1-я Конная штурмовала Львов, но полякам удалось удержать город. На повторный приказ от 17 августа Буденный, надеявшийся на скорое взятие Львова, ответил, что «армия в данный момент для новой перегруппировки выйти из боя не может»12. 1-я Конная армия продолжала вплоть до 19 августа затяжные, тяжелые бои в районе Львова13.

Таким образом, в момент решающих боев Красной армии за Варшаву 12-я армия и особенно 1-я Конная армия, являвшаяся мощной ударной маневренной силой, оказались далеко в стороне от главного участка боев и не могли оказать необходимой помощи войскам Западного фронта. Фактически на Львовском направлении советские войска (около 43,1 тыс. бойцов) оказались скованными активной обороной противника (около 44,8 тыс. бойцов). В данном случае, по справедливому мнению В.А. Меликова, сказалось прежде всего «отсутствие твердого стратегического пути и до крайности противоречивая линия стратегического поведения Главного командования (особенно в период с 22-го июля по 18-е августа)»14, а также ряд субъективных факторов во взаимоотношениях среди комсостава на уровне фронтов и армий.

Тем временем 13 августа 1920 г. началось сражение на Висле. По мере приближения советских войск к Висле и столице Польши сопротивление польских войск возрастало. Противник пытался, используя водные преграды, задержать дальнейшее продвижение советских войск и привести свои части в порядок, с тем чтобы в последующем перейти в контрнаступление. 13 августа 21-я и 27-я советские дивизии овладели сильным опорным пунктом противника — городом Радзимином, находящимся в 23 км от Варшавы. Прорыв в районе Радзимина создал непосредственную угрозу Варшаве. В связи с этим генерал Галлер приказал ускорить начало контрудара 5-й польской армии и ударной группировки на реке Вепше. Подбросив две свежие дивизии из резерва, польское командование предприняло 14 августа яростные контратаки, пытаясь восстановить положение в районе Радзимина. Советские войска отражали натиск противника и даже в отдельных местах продвигались вперед. Советская 3-я армия во взаимодействии с левым флангом 15-й армии в этот день овладела двумя фортами крепости Модлина. В боях под Радзимином у советских войск наглядно проявилась нехватка боеприпасов и особенно снарядов.

Неслучайно еще вечером 13 августа начдив-27 В.К. Путна предложил командарму-16, «прикрывшись заслонами, отойти обратно к Бугу», поскольку считал, что «лучше уйти из-под Варшавы не разгромленными и по своему почину, чем отступить по принуждению со стороны противника и разбитыми»15. Конечно, это предложение было отклонено. Тем более что Главное командование, не знавшее состояния войск на фронте, требовало скорейшего взятия Варшавы. 14 августа председатель РВСР издал приказ № 233:

«Герои! Вы нанесли атаковавшей нас белой Польше сокрушающий удар. Тем не менее преступное и легкомысленное польское правительство не хочет мира... Сейчас, как и в первый день войны, мы хотим мира. Но именно для этого нам необходимо отучить правительство польских банкротов играть с нами в прятки. Красные войска, вперед! Герои, на Варшаву!»16

14 августа перешла в наступление 5-я польская армия. Севернее Варшавы ее кавалерийская группа в 10 утра 15 августа ворвалась в Цеханув, где находился штаб 4-й советской армии. Беспорядочное отступление штаба армии привело к утрате им связи как со своими войсками, так и со штабом фронта, в результате весь правый фланг остался без управления. Получив сведения о действиях противника севернее Варшавы, командование Западного фронта приказало войскам 4-й и 15-й советских армий разбить вклинившегося между ними противника, но неорганизованные контрудары не принесли результатов, хотя части 4-й армии имели возможность выйти в тыл польским войска севернее Варшавы. 14 августа по приказу Троцкого главком потребовал от войск Западного фронта занять Данцигский коридор, отрезав Польшу от военных поставок Антанты17. В ходе боев на подступах к Варшаве 14—15 августа советские войска все еще вели ожесточенные бои за Радзимин, в конце концов занятый противником, а 8-я стрелковая дивизия 16-й армии прорвалась к Висле у Гуры-Кальварии, но чувствовалось, что эти успехи достигались уже на пределе их сил. В 14.35 15 августа командование Западного фронта отдало приказ о перегруппировке 1-й Конной армии в район Устилуг—Владимир-Волынский за 4 перехода. Однако подписанный лишь Тухачевским приказ вызвал переписку между штабами о его подтверждении18. В тот же день командование фронта, получив от 12-й армии сведения о сосредоточении сил противника за р. Вепш, приказало 16-й армии сдвинуть фронт на юг, но время уже было упущено. Вести с фронта свидетельствовали, что инициатива начинает медленно переходить к противнику19.

16 августа началось наступление польских войск на фронте Цеханув—Люблин. На рассвете этого дня с реки Вепш перешла в наступление ударная группа Пилсудского, которая без особых усилий прорвала слабый фронт Мозырской группы и стала быстро продвигаться на северо-восток. Получив сведения об активизации противника на фронте Мозырской группы, ее командование и командование 16-й армии первоначально решили, что речь идет всего лишь о небольшом контрударе. В этой обстановке польские войска получили важный для их операции выигрыш во времени и продолжили быстрое продвижение к Брест-Литовску, стремясь отрезать и прижать к германской границе все армии Западного фронта. Осознав опасность с юга, советское командование решило создать оборону по рр. Липовец и Западный Буг, однако на перегруппировку войск требовалось время, а резервов в тылу фронта не было. Уже утром 19 августа поляки выбили слабые части Мозырской группы из Брест-Литовска. Попытка перегруппировать войска 16-й армии также не удалась, поскольку противник опережал советские части при выходе на любые пригодные для обороны рубежи. 20 августа польские войска вышли на линию Брест-Литовск—Высоко-Литовск—рр. Нарев и Западный Буг, охватив с юга основные силы Западного фронта. Следует также учесть, что все это время польское командование имело возможность перехватывать и читать радиограммы советского командования, что, безусловно, облегчало действия Войска Польского.

В этих условиях 17 августа командование Западным фронтом отдало приказ о перегруппировке войск к востоку (слово «отступление» так и не было произнесено), что фактически означало начало отступления советских войск с целью выхода из-под удара20. Правда, еще 18 августа главком надеялся на взятие Варшавы и создание у Брест-Литовска тыловой группы из 48-й и 55-й стрелковых дивизий. Однако расстройство тыла и особенно железнодорожного сообщения сводили все эти надежды на нет. Фронту требовалось всего 67 паровозов, но их не было. Отход советских войск от Варшавы проходил в постоянно ухудшающейся для них обстановке. Уже 22 августа части 15-й армии отошли к Ломже, но атаки противника вынудили советские войска отходить на северо-восток к Граево и Августову. В самом тяжелом положении оказались войска 4-й армии, наиболее далеко продвинувшейся на запад. 22 августа 4-я армия все еще находилась в районе Млавы, где прорвалась через фронт 18-й пехотной дивизии противника. Тем временем 22 августа 8-я польская дивизия заняла Остроленку, а 23 августа 1-я, 21-я пехотные дивизии и 4-я кавбригада выбили советские войска из Белостока. В этих условиях 4-й советской армии удалось к 25 августа пробиться до Кольно, где 15-я и 8-я польские дивизии окончательно преградили им путь на восток. Исчерпав возможность сопротивления, 18-я, 53-я, 12-я стрелковые дивизии 4-й армии и основные силы 33-й и 4-я стрелковые дивизии 15-й армии 25 августа перешли германскую границу и были интернированы. Части 3-го кавкорпуса до 26 августа старались пробиться на восток, но, исчерпав боеприпасы, тоже отошли в Восточную Пруссию. Польские войска в боях за Варшаву потеряли 4,5 тыс. человек убитыми, 10 тыс. пропавшими без вести и 22 тыс. ранеными, взяв в плен более 60 тыс. красноармейцев21. Польское командование сразу же по освобождении северо-восточных районов страны приступило к расследованию деятельности лиц, сотрудничавших с Красной армией: для их наказания широко применялись военно-полевые суды, заключение в крепость и в концентрационные лагеря22.

В изменившейся обстановке 17 августа в Минске начались Советско-польские переговоры23. Сразу же выяснилось, что польская делегация была уполномочена вести переговоры лишь с РСФСР, тогда как с советской стороны действовала единая российско-украинская делегация. Решение этого процедурного вопроса затянулось. Первоначально стороны спорили о принципах и правах на территории, находящиеся между Польшей и Россией, выжидая развития событий на фронте. Советская сторона настаивала на границе по «линии Керзона», а польская — на линии упомянутой в советском заявлении от 28 января 1920 г. Тем временем 19 августа советская сторона выставила польской делегации свои условия мирного соглашения. РСФСР и УССР подтверждали независимость Польши, а в качестве границы предлагали «линию Керзона» с некоторыми отступлениями в пользу Польши в районе Белостока и Холма. От Варшавы требовалось в течение месяца сократить армию до 50 тыс. человек, создать рабочую милицию, передать излишнее вооружение Красной армии и прекратить его производство. Польше запрещалось пропускать через свою территорию враждебные РСФСР силы и получать военную помощь из-за рубежа. Прекратить боевые действия предлагалось через 72 часа после подписания перемирия. За это время войска сторон должны были быть отведены на «линию Керзона»: Красная армия размещалась на этой линии, а польские войска — в 50 км к западу от нее. В нейтральной полосе сохранялась юрисдикция польской гражданской администрации под контролем смешанной советско-польской комиссии. Польша должна была возвратить награбленное имущество, восстановить мосты, дороги и т. п. и безвозмездно наделить землей семьи, пострадавшие от войны. Со своей стороны советская сторона обязывалась после завершения демобилизации польских войск оставить на границе с Польшей не более 200 тыс. военнослужащих24.

Поражение Красной армии под Варшавой и подготовка нового польского наступления на восток до линии русско-германского фронта 1915 г., одобренного правительством 27 августа, привели к тому, что переговоры не продвинулись ни на шаг. 28 августа польское правительство решило усилить пропаганду с показом несправедливости «линии Керзона», но даже страны Антанты высказались в том смысле, что именно эта линия должна быть основой восточной границы Польши. Более того, Варшаве было заявлено, что Вильно должен быть сохранен за Литвой. В определенной степени подобная позиция Запада была обусловлена тем, что Антанта сделала ставку на Врангеля, который в обмен на ее поддержку признавал царские долги, предоставлял Западу право эксплуатации железных дорог в Европейской России, взимание таможенных и портовых пошлин во всех портах Черного и Азовского морей, получение всех излишков хлеба на Украине и Кубани, ¾ нефти и бензина и 1/4 добычи донбасского угля25. Понятно, что подобное соглашение делало очевидным, что «Белое дело» было формой иностранного закабаления страны. Вместе с тем все попытки координации действий между Польшей, Петлюрой и Врангелем при посредничестве Антанты ни к чему не привели. Тем не менее ожесточенные бои в Северной Таврии, развернувшиеся с 12 августа, постепенно привлекали все большее внимание Москвы. Особенно это стало очевидным после поражения под Варшавой, поэтому советская сторона старалась побыстрее завершить переговоры с Польшей достижением мирного соглашения.

Понятно, что в условиях успешного наступления польская делегация не спешила с ответом. Тем временем командование Западного фронта обвинило польскую делегацию в срыве заключения мирного соглашения и ведении разведывательной деятельности. Естественно, глава польской делегации заявил, что «делегация вынуждена отказаться от дальнейших переговоров»26. Лишь вмешательство Москвы, которая все еще надеялась, что, несмотря на поражение под Варшавой, удастся принудить Польшу к соглашению и тем самым завершить, как теперь уже стало очевидно, безуспешный польский поход, позволило сгладить ситуацию после официальных извинений советской стороны27. 23 августа польская делегация дала отрицательный ответ на все советские предложения. Следующая неделя не принесла прогресса на переговорах. В итоге 2 сентября стороны согласились перенести переговоры в Ригу, и их делегации покинули Минск.

Примечания

1. Директивы Главного командования. С. 652—654.

2. Горлов С.А. Совершенно секретно: Альянс Москва—Берлин, 1920—1933 гг. (Военно-политические Отношения СССР — Германия). М., 2001. С. 42—44.

3. Директивы Главного командования. С. 709.

4. Гражданская война 1918—1921. Т. 3. С. 416.

5. Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 251—252.

6. Там же. С. 253.

7. Какурин Н.Е., Меликов В.А. Указ. соч. С. 295—296; Директивы Главного командования. С. 711—712.

8. Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 255—256; Большевистское руководство. Переписка. С. 155—156.

9. Из истории гражданской войны в СССР. Т. 3. С. 352; Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 254.

10. Егоров А.И. Указ. соч. С. 118—119.

11. Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 81—82; Директивы Главного командования. С. 658, 807.

12. Егоров А.И. Указ. соч. С. 152; Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 84—85.

13. Клюев Л. Указ. соч. С. 112—122.

14. Меликов В.А. Сражение на Висле в свете опыта майско-августовской кампании 1920 г. С. 125—127.

15. Путна В.К. Указ. соч. С. 121.

16. Троцкий Л.Д. Сочинения. Т. 17. Ч. 2. М., 1926. С. 435.

17. Директивы Главного командования. С. 655.

18. Директивы командования фронтов. Т. 3. С. 81—82.

19. Там же. С. 83.

20. Там же. С. 84—85.

21. Lukomski G. Walka Rzeczypospolitej o kresy polnocno-wschodnie 1918—1920. Polityka i działania militarne. Warszawa. 1994. S. 113.

22. ДМИСПО. Т. 3. С. 317—318.

23. Там же. С. 301—304, 306—316, 318—323, 327—337, 339, 346—347, 349—350, 358—364, 379—390, 399—401, 409—410, 423, 425—426, 428—439, 465—468.

24. ДМИСПО. Т. 3. С. 314—316; ДВП. Т. 3. С. 137—139.

25. Ольшанский П.Н. Указ. соч. С. 108.

26. Там же. С. 104.

27. Военно-исторический журнал. 1991. № 5. С. 31; Польско-советская война. Ч. 1. С. 196—197, 207—208.

 
Яндекс.Метрика
© 2018 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты