Библиотека
Исследователям Катынского дела

II.3. Консолидация левых организаций. ППР и попытка объединения подполья

После победы Красной Армии под Москвой на территорию Польши в декабре 1941 г. по мандату Исполкома Коминтерна и по его каналам была переброшена первая часть инициативной группы польских коммунистов в составе 15 человек. В Варшаву прибыла и руководящая «тройка» (М. Новотко, П. Финдер, Б. Молойец), которая имела задание учредить центр новой партии*. 5 января 1942 г. там же состоялось организационное заседание с участием представителей ряда подпольных коммунистических групп: Союза освободительной борьбы, Союза рабоче-крестьянских советов, Общества друзей СССР, «Пролетария». П. Финдер представил план создания Польской Рабочей партии (ППР). Был утвержден проект воззвания, выработанный в Москве при участии Г. Димитрова и отредактированный Сталиным, которому принадлежала идея названия партии польских коммунистов. Проект был весьма близок программе Союза освободительной борьбы, опубликованной в декабре 1941 г. газетой «Победим». Первым секретарем ППР стал руководитель Инициативной группы М. Новотко**. Партия воссоздавалась на кадровой базе действовавших в подполье левых рабоче-крестьянских и коммунистических групп. Помимо уже названных, в ППР вошли члены «Народной Польши», «Фронта борьбы за вашу и нашу свободу», «Рабоче-крестьянского действия» и других. Поскольку решение Коминтерна о роспуске КПП сохранялось, ППР не являлась его членом.

10 января 1942 г. было опубликовано программное обращение «К рабочим, крестьянам, интеллигенции, ко всем польским патриотам!», где ППР заявила себя как самостоятельная национальная рабочая партия и часть мирового коммунистического движения. Она провозгласила своей целью «полное национальное освобождение», возможное только вместе с социальным освобождением. Предполагалось, что национально-освободительная борьба за послевоенную Польшу будет поэтапной: на нынешнем этапе надо «повести за собой трудящиеся массы», затем развернуть борьбу за «новую Польшу», где «народ сам будет решать свою судьбу». Как и Коминтерн, партия отказалась от классового принципа завоевания власти в пользу консолидации усилий всего народа в противостоянии фашизму и гитлеровским оккупантам, выступала за объединение «снизу» и «сверху» всех антифашистских сил, за участие всех поляков в национальном фронте, исключая «предателей и капитулянтов». ППР призывала использовать любые формы борьбы вплоть до партизанского движения1.

1 мая 1942 г. ППР выступила со специальным заявлением «Наше отношение к правительству ген. Сикорского». Сразу оговорив признание советско-польской границы, она заявила о своей поддержке правительства и возможности соглашения с ним и с подчиненным ему подпольем при определенных условиях. Партия признала целесообразным существование в условиях войны и оккупации правительства в эмиграции для обеспечения отношений с союзными государствами и создания польских вооруженных сил за пределами страны. В то же время ППР констатировала, что состав правительства не отражает настроений всего общества, отвергала тактику «стоять с ружьем к ноге», осуждала великодержавные претензии «санации» и эндеков. Представления коммунистов о будущей Польше М. Новотко изложил в статье «Новая Польша должна быть сильной». Сильная Польша объединит «под общей крышей весь польский народ», будет опираться на «мощные союзы братских народов», признавать права наций на самоопределение (подразумевались украинцы и белорусы), иметь новую конфигурацию границ на западе. Место Польши в послевоенном мире, полагал лидер партии, во многом определят усилия польского народа в общем деле разгрома фашизма. ППР в своей подпольной печати апеллировала к опыту польских освободительных движений и партий (кроме КПП!), к традициям польских восстаний и призывала «самоотверженно трудиться над подготовкой национально-освободительного восстания Польши против гитлеровского ига»2.

При десантировании членов Инициативной группы в декабре 1941 г. была утеряна рация, и только после прибытия в мае 1942 г. остальных членов группы стало возможным установить радиосвязь с Москвой. Новотко информировал ИККИ, что все живы, что партия насчитывает 4 тыс. членов. В начале 1943 г. из Варшавы сообщили, что ее численность достигла 8 тыс. человек.

Идеи, изложенные в воззвании ППР, восприняли не все бывшие члены компартии Польши, многие были не согласны с решением о роспуске КПП и его мотивацией. В Познани группа коммунистов, вопреки указанию ИККИ, приняла наименование «Компартия Польши». Она была не единственной, так себя назвавшей. И все же в течение первой половины 1942 г. существовавшие в стране группы коммунистов установили контакты с ЦК ППР, вступали в ряды партии. К весне 1942 г. сформировалась ее территориальная структура, состоявшая из четырех округов: Варшавского, Люблинского, Келецко-Радомского и Краковского. Затем были созданы Силезский и Лодзинский округа. Существовал и Львовский округ ППР, в июле 1943 г. переданный при содействии советских партизан в распоряжение ЦК компартии Украины, партизанские отряды ППР стали здесь Гвардией имени Ивана Франко.

Необходимо отметить, что влияние и поддержка коммунистов поляками были незначительны, ППР и другие левые организации оставались малочисленными по сравнению, например с ППС-ВРН или СЛ-РОХ. Они представляли в стране общественно-политическую периферию, но являлись частью того общего антифашистского движения Сопротивления, которое развертывали компартии Франции, Италии и ряда других стран Европы. Это создавало одну из предпосылок изменения политической роли польских коммунистов в будущем. Не случайно правительственный лагерь встретил образование ППР враждебно. Появление ее расценивалось, причем, не только сугубо правыми силами, как провокация Коминтерна, акция НКВД и советская диверсия. Против ППР выступили даже левые «Польские социалисты». Выдвинутые ППР в начале 1942 г. идеи польско-советского союза в борьбе с гитлеровцами и вооруженной борьбы против оккупантов не отвечали политическим целям проправительственного подполья. В его печати полились потоки клеветы на партию, раздавались призывы к изоляции и открытой борьбе с «жидокоммуной»***.

В столь неблагоприятных политических условиях ППР была вынуждена действовать в «двойной конспирации». На платформе антикоммунизма и антисоветизма совпадали интересы польских правых и цели гитлеровских оккупантов. Появление ППР вызвало стремление последних уничтожить партию «на корню». Только за одну ночь с 27 на 28 апреля 1942 г. в генерал-губернаторстве были арестованы более 900 членов ППР, к концу года — более 2 тыс. человек. В борьбе против ППР гитлеровцы, очевидно, использовали картотеки польской довоенной полиции, содержавшие сведения о членах КПП. Кроме того, арестованный гестапо секретарь варшавского комитета ППР Ф. Вавжиняк выдал людей и явки. На рубеже сентября—октября 1942 г. были вновь проведены массовые аресты коммунистов и ликвидирован практически весь актив партии среднего уровня. Для устрашения оставшихся на свободе коммунистов гитлеровцы публично провели вышеупомянутую массовую казнь в Варшаве 15 октября 1942 г. В руководстве ППР складывалась кризисная ситуация, возникали взаимные подозрения.

28 ноября 1942 г на варшавской улице был убит М. Новотко. Созданная ЦК ППР комиссия во главе с адвокатом Т. Дурачем пришла к выводу, что инициатором убийства был Б. Молойец****, который претендовал на то, чтобы стать главой партии «в исторический момент» и поручил своему брату З. Молойцу («Антону») ликвидировать «провокатора»3. По приговору партийного суда оба брата были убиты5*.

Следующим руководителем ППР стал член Инициативной группы П. Финдер6*. Вскоре после избрания секретарем ЦК он столкнулся с угрозой раскола не только руководства ППР, но и всей партии. Инициатором стал Леон Липский («Лукаш») — единственный член центрального руководства КПП, руководитель ее всепольского секретариата, который остался в живых во время массового уничтожения польских коммунистов в ходе «большого террора» в СССР. Липский продолжал протестовать против разгрома КПП, призывал не подчиняться решениям Коминтерна, ибо, как он считал, Коминтерн обслуживает в первую очередь государственные интересы СССР, а не международного коммунистического движения. Поэтому Липский не был принят в ППР, предпринял издание собственной газеты и меры по восстановлению КПП, которая, как он полагал, после войны создаст свое правительство. В ППР сочли действия Липского фашистской провокацией. 21 июня 1943 г. он был убит7*, о чем сообщили в Москву. 7 июля 1943 г. Г. Димитров доложил информацию Сталину. Дело решили не предавать огласке4.

П. Финдер руководил партией до 14 ноября 1943 г., когда он и член ЦК ППР М. Форнальская были арестованы гестапо в Варшаве. Арест, как считали в ППР, произошел из-за нарушения ими правил конспирации5. После жестких допросов Финдера и Форнальскую расстреляли 26 июля 1944 г., в день, когда представители новой польской власти подписывали первые межгосударственные соглашения с СССР. С арестом Финдера и Форнальской прервалась связь ППР с Москвой, ибо только они знали шифры переписки. Без согласования и консультаций с Г. Димитровым и ЦК ВКП(б) секретарем ЦК ППР в ноябре 1943 г. был избран Владислав Гомулка («Веслав»)8*. В Москве узнали об этом через советскую разведку только в январе 1944 г., поначалу к новому лидеру ППР и всему руководству партии там отнеслись с недоверием9*.

Между тем к этому времени ППР показала себя организацией, имеющей собственное политическое лицо, точно реагирующей на изменения ситуации в стране и расстановки политических сил в подполье. Это являлось наглядным доказательством того, что компартии стали самостоятельными, руководить ими из Москвы в условиях оккупации невозможно и политически нецелесообразно, что организационная форма Коминтерна изжила себя. Пресловутая «рука Москвы» являлась помехой в укреплении влияния национальных компартий. Все компартии, включая ППР, одобрили роспуск Коминтерна постановлением ИККИ в мае 1943 г.

Освобождение компартий от контроля Коминтерна позволяло вывести компартии с периферии общественно-политической жизни и превратить их в будущем в претендента на участие в оформлении послевоенного устройства мира в интересах широких слоев общества. Претензия на такую роль уже получила отражение в документах ППР, которая уделяла особое внимание популяризации выработанной программы борьбы за национальное освобождение и создание государства трудящихся. В октябре 1942 г. в статье «О массовой агитации и пропаганде» говорилось: «чтобы самая верная программа не стала простым клочком бумаги, необходимо хорошенько поработать над ее реализацией». Особо подчеркивалась важность пропагандистской работы, приравнивавшейся к боевым действиям6. Как и другие политические силы подполья, ППР с этой целью использовала свою печать, которая насчитывала 165 наименований, в том числе более 50 «военных» изданий. Центральный политический орган партии «Трыбуна вольности» и военный «Гвардиста», а затем «Армия Людова» обеспечивали связь подпольной партии с частью польского общества. Например, только в Люблинское воеводство из «центра» доставлялось в месяц 10 тыс. экз. газет. В 1943 г. по мере возможности члены ППР вели устную пропаганду и агитацию в жилых домах, на фабриках и заводах, в костелах. Использовались и такие формы агитации, как встречи и митинги, которые проводились с учетом особенностей военного и политического положения в отдельных районах страны. Ежегодно усилением боевой активности партизан, диверсиями и саботажем в промышленности и на транспорте отмечался день 1 мая. В 1943—1944 гг. ППР и Союз борьбы молодых, молодежная организация ППР, созданная в 1943 г., проводили в Варшаве «летучие» митинги на заводах, в школах и прямо на улицах7.

Важнейшим направлением борьбы ППР с оккупантами были боевые действия партизанских отрядов Гвардии Людовой, созданной по решению ЦК партии от 6 января 1942 г. ППР однозначно высказывалась за военно-политический союз с СССР и совместную с ним борьбу против фашизма. В отличие от партий «лондонского» лагеря и командования АК, которые летом—осенью 1942 г. исходили из уверенности в победе западных союзников и неспособности Красной Армии дойти до Польши, коммунисты считали, и это одобряло в своих шифрограммах руководство Коминтерна, что нужно начинать вооруженную борьбу с гитлеровцами уже теперь. Формирование Гвардии Людовой курировал от ЦК ППР Б. Молойец. Оно началось в марте 1942 г. в трудных условиях, почти без подготовленных в военном отношении кадров: лишь 37% ее бойцов имели солдатскую военную подготовку. Дипломированных офицерских кадров ГЛ не имела. Не было денег и не было оружия. Оружия, брошенного на полях сражений сентября 1939 г., ей не досталось. Гвардейцы были вынуждены или покупать его у оккупантов, или добывать в бою. Тем не менее, уже в мае 1942 г. из Варшавы «в поле» вышел первый плохо вооруженный отряд под командованием студента Варшавской политехники Ф. Зубжицкого. Существовал он недолго и был разбит гитлеровцами уже в августе 1942 г. Уцелевшие бойцы вернулись в Варшаву.

Руководство ППР пришло к выводу, что организация и отправка «на места» небольших, плохо вооруженных партизанских отрядов, не имевших поддержки местного населения, которое опасалось ответных репрессий оккупантов, себя не оправдывают. Усилия были переориентированы на предварительное создание инфраструктуры для деятельности отрядов, их тылов, установление контактов с населением, нацеленность на его помощь и поддержку. Отряды стали «вырастать» на месте. Результаты проявились в конце 1942 г. при защите от выселения жителей г. Замостье и крестьян. В борьбу с гитлеровцами включились Батальоны Хлопске, отряды АК и ГЛ. Встретив вооруженное сопротивление, гитлеровцы к весне 1943 г. отказались от массовых выселений поляков. Этот успех партизан, совпавший с победой на советско-германском фронте под Сталинградом, оказал воздействие на настроения в правительственном подполье. Газета Польских социалистов «Роботник» 15 февраля 1943 г. пришла к выводу: «Нет необходимости оглядываться на Лондон. Они там могут ждать, [у них] есть время... Только после уничтожения двух миллионов евреев в Польше организовали голословную акцию протеста». В другой статье той же газеты утверждалось: «Англия может себе позволить длительную войну. Для польского народа английская стратегия смертельна. Советы демонстрируют стратегию решимости в борьбе, стратегию не затягивания, а быстрого окончания войны».

Создание ППР и ГЛ свидетельствовало, что в Польше возникало новое, правда, немногочисленное, направление в антигитлеровском сопротивлении. Гвардия Людова была формированием партийным. Функции главного командования осуществлял ЦК ППР, конкретно — один из членов руководящей «тройки», который курировал деятельность Главного штаба ГЛ, М. Спыхальский («Марек»)10*, а также Ф. Юзьвяк («Франек», «Витольд»)11*. Главный штаб насчитывал не более 20 офицеров, имел три отдела: оперативный, информации и обеспечения, затем появились организационный, пропаганды, печати, санитарный. В округах и районах были отделы пропаганды или офицеры пропаганды при штабах. В отрядах вели работу заместители командиров по политической части. Первоначально их именовали комиссарами, потом более привычным стало офицер просвещения. С июня 1943 г. они действовали по инструкции «Задачи политического комиссара и секретаря ППР в оперативной группе и партизанском отряде». Вместе с новыми отделами или управлениями в штаб ГЛ приходили и новые люди. В итоге центральный аппарат Гвардии в разные периоды насчитывал от 50 до 100 человек. Структура ГЛ повторяла структуру ППР, на местах они чаще всего совпадали. Главному штабу подчинялись отряды всех шести округов партии. Членами Гвардии были в основном крестьяне (46%) и рабочие (29%), люди молодые (80%), профессии не имели почти 22%, из интеллигентской среды происходили лишь 4%. Важно отметить невысокий образовательный уровень гвардейцев. В будущем многие из них пришли к управлению страной, где в 1931 г. 23% взрослых было неграмотными. В ГЛ имели законченное или незаконченное начальное образование 85% бойцов, 5% были неграмотными, 3% имели среднее и единицы высшее образование. Стать гвардейцем мог представитель любого класса, любой партии и организации. Но первоначально ГЛ создавалась из членов ППР. Постепенно численность беспартийных росла. В 19431944 г. их стало большинство.

Главными направлениями деятельности Гвардии тогда были диверсии на железных дорогах (359), борьба с террором оккупантов (175) и нападения на учреждения немецкой администрации (959). Были убиты 1750 и ранены почти 1 тыс. гитлеровцев, освобождались заключенные. По некоторым данным, Гвардия несла большие потери: 4100 убитых, тяжело раненых и арестованных8.

В партизанских отрядах ГЛ заметным было участие советских военнослужащих, оказавшихся на польской территории. Г. Димитров специально ориентировал М. Новотко на привлечение попавших в плен и бежавших из концлагерей солдат и офицеров Красной Армии в партизанские отряды Гвардии. Они командовали 15% отрядов ГЛ. Считается, что всего в польском движении Сопротивления участвовали 7—8 тысяч советских людей. Подавляющая часть воевала в ГЛ ППР. Среди партизан БХ и АК их было около 1 тыс. человек.

Гвардейцы ППР испытывали большие трудности с вооружением, что лимитировало численность и деятельность отрядов. Из Москвы от ИККИ поступали шифрограммы с рекомендациями, а вот запрашиваемого оружия не присылали «по независящим причинам». Причины отказа советской стороны в материальной поддержке ППР и ее Гвардии в оружии вплоть до весны 1944 г. пока не исследованы. Вероятно, Сталин хотел избежать трений с союзниками, в том числе с польским правительством, по польскому «вопросу». В небольшом количестве оружие стало доставляться лишь осенью 1943 г. украинскими советскими партизанами соединения А. Федорова. Поставки от СССР начались весной—летом 1944 г. Равным образом ППР не получала из Москвы и финансов, не считая небольших сумм, которые привозили с собой «скочки» — группы и отдельные парашютисты, забрасываемые с территории СССР. Так, например, весной 1942 г. вновь прибывшие члены Инициативной группы привезли 10 тыс. долл. ППР получала деньги от выпуска облигаций среди населения. Есть сведения, что сбор народных пожертвований («Дар народовы») дал ППР 2 млн злотых, но проверить это невозможно. Основные средства ППР добывала в ходе экспроприаций. Наиболее крупной была отбитая у гитлеровцев контрибуция в 1 млн злотых, выплаченная варшавянами в качестве «наказания».

Сколько партизанских отрядов сформировало командование ГЛ?12* Есть сведения, что с мая по декабрь 1942 г. было создано 52 отряда9. К концу года число их уменьшилось до 43 или 39 и даже 27. Р. Назаревич считал, что в конце 1942 г. ГЛ с резервами насчитывала 3 тыс. человек. Через год ситуация изменилась: в Гвардии числилось более 14 тыс. бойцов, действовали 64 отряда и 2450 партизан, было проведено 237 боев, взорвано 127 эшелонов, 13 мостов, уничтожен 51 пост полиции и вермахта, убито 1335 жандармов и полицейских, погибло 2,5 тыс. партизан13*. П. Гонтарчик оспаривает эти цифры, серьезно их снижая. Однако в IV отделе РСХА (гестапо) считали по иному: «из опыта наших операций, коммунизм в Польше являет собой постоянный, не уменьшающийся источник опасности»10.

ППР не отказывалась от идеи восстания, но понимала его не так, как командование АК (внезапный кратковременный бой в определенный момент), а как заключительный акт нараставшей волны диверсионно-партизанской борьбы. ППР считала целесообразным восстание народа, организованное во взаимодействии с Красной Армии. Коммунисты полагали, что подготовить восстание — это создать общий фронт народа, в десятки и сотни раз увеличить число диверсионно-партизанских групп, обеспечить их оружием, уничтожать систему связи и коммуникации врага, материальное обеспечение тылов и тем ускорить освобождение страны.

ППР и ее Гвардия Людова были объявлены агентурой «враждебной державы». Но, вопреки указаниям «Лондона», уже с 1942 г. случалось взаимодействие отдельных отрядов БХ и АК с ГЛ, примерами чего были не только защита Замостья, но и помощь восставшему в апреле 1943 г. населению Варшавского гетто. Все это способствовало изменению политико-психологического климата в Польше, в том числе и в отношении ППР. Генерал Ровецкий пришел к выводу, что «губительный немецкий террор возбудил в обществе жажду активной самообороны, подтверждая тем самым в его [общества] мнении правильность лозунга ППР о вооруженной самообороне против оккупантов», что «растущая жажда самообороны привела к быстрому наплыву [людей] в Гвардию Людову. Приближение Красной Армии консолидирует ряды секты Коминтерна и поднимает значение ППР в стране». Генерала особенно беспокоило влияние ППР на крестьянство: в деревне «замечено появление крайне радикальных, прокоммунистических настроений: хотят крестьянской власти, аграрной реформы без выкупа и т. д. В связи с усиливавшейся акцией советских парашютистов... и развитием коммунистической деятельности в стране, эти настроения в некоторых сельских центрах могут привести в будущем к грозным последствиям». Несколько месяцев спустя разведка АК доносила о «высокой степени опасных настроений, господствующих в "низах". Они при теперешней политической конъюнктуре могут привести к утрате контроля над "низами", которые, следуя обоснованным призывам ППР к борьбе, перестанут быть солдатами, готовыми подчиняться»11.

Переход Красной Армии весной 1943 г. в наступление обозначил перспективу приближения ее к границам Польши. Командование ГЛ стремилось не только усилить боевую деятельность своих отрядов, но и придать им характер настоящей военной структуры. Совершенствовалась деятельность Главного штаба и местных штабов. Была проведена их реорганизация, подготовлены инструкция «Организация Гвардии Людовой», «Устав ГЛ», «Устав полевой службы партизанских отрядов ГЛ». Были введены офицерские и сержантские звания, принятые в польской армии, учрежден знак отличия «Крест Грюнвальда». В итоге в течение 1943 г. ГЛ превращалась в сплоченную вооруженную силу. Хотя по численности и общественной поддержке, по техническому и материальному обеспечению Гвардия коммунистов весьма уступала АК, она стала заметным фактором антигитлеровского сопротивления в Польше.

Весной 1943 г. ЦК ППР посчитал своевременным поставить вопрос о характере власти и будущем устройстве Польши, 1 марта 1943 г. была опубликована программная декларация ЦК ППР «За что мы боремся?». Во имя успешной борьбы народа с оккупантами и будущих преобразований коммунисты выступили за отмену всех мандатов «подпольного государства», за создание временных органов власти — рад народовых (национальных советов) всех уровней, от гминных и городских до правительства включительно. Они предлагали по антифашистским мотивам конфисковать все виды бывшей польской государственной, еврейской и крупной, в основном, иностранной собственности, захваченной оккупантами, обобществить банки и крупные предприятия с введением на них рабочего контроля, возвратить мелкую и среднюю собственность ее бывшим владельцам. Такая программа была направлена против восстановления права на собственность наиболее богатой части общества, а значит и на ее власть. Она не угрожала среднему и мелкому собственнику города, быть представителем интересов которого претендовало Стронництво праци (СП). Фактически ППР предлагала союз Сикорскому. Коммунисты ввели в программу традиционное требование людовцев о разделе крупной (свыше 50 га) земельной собственности между крестьянами, но скорректировали его в пользу сельскохозяйственных рабочих и малоземельных крестьян, за что выступали и социалисты.

Таким образом, социально-экономическая программа ППР сближала политические позиции коммунистов с СЛ-РОХ и ППС-ВРН. Не расходились позиции ППР, ППС-ВРН, СЛ-РОХ и по общей формуле власти, которая должна принадлежать рабочему классу, и, по терминологии коммунистов, его союзникам — крестьянству и интеллигенции. Однако программе ППР явно недоставало акцента на общедемократические принципы организации общества и интересы среднего крестьянства, в чем проступали следы классового подхода, свойственного левым радикалам. Это вызвало критическую оценку документа Г. Димитровым в Москве, где уже ставился вопрос о применении опыта сотрудничества СССР с западными демократиями к послевоенной Европе, в частности к Польше.

Во внешнеполитической части программы ППР выступала за неукоснительное выполнение правительством польско-советского соглашения 1941 г. Партия считала, что союз между Польшей и СССР соответствует государственным интересам страны, полагала необходимым «проводить внешнюю политику, опираясь на союз с Советским Союзом», сохраняя при этом добрососедские и союзные отношения с народами стран антигитлеровской коалиции. ППР настаивала на включении в состав Польши «всех польских земель — на спорных территориях действует воля народа». По сути дела, это означало признание права народов, и конкретно «польских» украинцев и белорусов на самоопределение. ППР предлагала полякам сделать шаг к признанию изменений восточных границ страны, происшедших в сентябре 1939 г.12 Итак, коммунисты принципиально расходились с политическими силами правительственного подполья по вопросам внешнеполитической ориентации страны. И позитивное отношение ППР к восточной границе 1941 г. было наиболее трудно преодолимым препятствием на пути к массовой поддержке и доверию большинства общества.

Декларация ППР вырабатывалась в феврале 1943 г., когда готовились и происходили переговоры представителей ППР и Делегатуры. Инициатива переговоров принадлежала ППР и долгое время не находила отклика в руководстве Делегатуры и командовании АК. В 1942 г. обращение ППР просто проигнорировали. В 1943 г. на Открытое письмо Делегатуре последовало согласие. Три встречи, 18, 22, и 26 февраля 1943 г. состоялись на фоне победного завершения Сталинградской битвы. Они имели санкции В. Сикорского, С. Ровецкого и делегата правительства людовца Я. Пекалькевича. В ходе переговоров выяснилось, что стороны ставили перед собой разные задачи. ППР, придавая встречам серьезное политическое значение, делегировала на них представителей высокого партийного и военного ранга: секретаря ЦК ППР В. Гомулку и члена командования ГЛ, командира спецгрупп в Варшаве Я. Стжешевского14*. Они были наделены полномочиями действовать от имени партии и ГЛ. Делегатуру и АК представляли люди далеко не первого политического эшелона: начальник канцелярии делегата С. Павловский (СЛ-РОХ) и сотрудник Отдела информации (разведка) ГК АК Е. Чарковский (СД). Представители «лондонского» подполья утверждали, что не имея полномочий для политических соглашений, хотели бы выслушать предложения другой стороны. Гомулка предлагал обсудить две проблемы: политические позиции сторон и военное сотрудничество. ППР предлагала АК активизировать вооруженные действия, соглашаясь в таком случае на вхождение ГЛ в ее состав на принципах автономии и организационной самостоятельности при одновременном включении представителей Гвардии в штабы АК всех уровней. Кроме того Гомулка потребовал от Делегатуры осудить и пресечь попытки развязать в подполье гражданскую войну, прекратить действия военной разведки Делегатуры, направленные на выявление членов ППР, составление списков для передачи их гестапо.

ППР была за объединение военного подполья, но выставила политические условия: признание за ППР прав, равных правам других партий, создание правительства в стране при участии в нем некоторых деятелей эмигрантского правительства, в частности, генерала Сикорского. Представители ППР заявили о необходимости внешнеполитической переориентации страны на союз с СССР при сохранении добрососедских, союзных отношений со всеми демократическими странами Запада. Было высказано и мнение ППР по вопросу границ 1921 и 1939 гг.

Ровецкий счел предложение ППР о встрече не более чем уловкой коммунистов с целью проникнуть в ряды АК, рассчитывал на переговорах «прижать ППР к стене и потребовать ясного объяснения» ее намерений. Поэтому его представители фактически перекрывали возможность соглашения, требуя, чтобы ППР без каких-либо условий признала эмигрантское правительство единственным представителем Польши, созданным в соответствии с Конституцией, подчинилась Делегатуре, объявила о признании границ, установленных Рижским договором, решительно отмежевалась от Коминтерна и выступила против любого агрессора, вторгшегося на польскую землю. Понятно, что от ППР требовали политической капитуляции, и при таком подходе переговоры не могли принести результатов. Представители Делегатуры обещали дать ответ на предложения ППР в письменном виде. Он последовал 28 апреля 1943 г., т. е. уже после разрыва польско-советских отношений, и был отрицательным.

Делегатура резко отклонила предложение ППР по восточной послевоенной границе, которое ставило ее «вне польского общества в столь существенных вопросах, как независимость и целостность Польского государства», поэтому «дальнейшие переговоры с ППР невозможны и по вине ППР нецелесообразны». Лидер ППР Гомулка на переговорах осуждал позицию Делегатуры и АК. Он продолжал считать, что «соглашение было бы очень выгодно с точки зрения интересов Польши, а также правильно понятых интересов как ППР, так и ее политических противников из лондонского лагеря. Это должно было оказать воздействие на ход последующих событий»13. Шанс на антигитлеровское национальное согласие, как это произошло во Франции и Чехословакии, в Польше был утрачен. Безрезультатность переговоров подтолкнула ППР к созданию своего центра власти и своего «подпольного государства».

В ход переговоров, и, возможно, в исход их вмешалась «третья сила». Документы к переговорам готовились в штабе АК, в подразделении, занимавшемся слежкой за ППР и ситуацией в рабочем движении. Многие годы спустя выяснилось, что в это подразделение был внедрен германский шпион «ЯР» — Йозек Митценмахер, он же Ян Альфред Регула. Информация о переговорах позволила гестапо уже 19 февраля 1943 г. арестовать Пекалькевича, который ориентировал своих коллег на договоренности с ППР, считал возможным достичь политического объединения, но сомневался насчет военного. Далее последовали аресты, убийства на улицах и в тюрьмах почти всех лиц, имевших отношение к переговорам. 30 июня 1943 г. был арестован Ровецкий, 4 июля в авиакатастрофе погиб Сикорский, о причинах гибели которого высказываются разные предположения. В живых остались Гомулка и Чарковский, который во время успел уехать... в Германию.

Отказавшись от соглашений с ППР, лондонский лагерь был вынужден принять тактику вооруженной борьбы, применявшуюся ППР и требуемую «низами». В апреле 1943 г. командование АК перешло к «ограниченной» вооруженной борьбе с гитлеровцами, указав причину: чтобы не было впечатления, что лишь ППР ведет такую борьбу. Прекращение переговоров с ППР повлекло за собой крупные перестановки в правительственном лагере: место левых социалистов в ПСК вновь заняла ППС-ВРН, центро-левый блок в Делегатуре и ПСК перестал существовать. Делегатом правительства стал член СП Я.С. Янковский, человек правых взглядов. Вскоре командование АК перешло к графу Т. Коморовскому («Буру»). В первые месяцы оккупации ему, командиру полка, присвоили чин генерала. Другого генерала в АК не нашли... В Делегатуре и ПСК всю весну и лето 1943 г. шли персональные перестановки. В момент, когда в стране активизировалась национально-освободительная борьба и радикализировались настроения общества, руководство гражданским и военным подпольем переходило к правым силам.

Примечания

*. Еще в июле 1941 г. Г. Димитров сообщил группе польских коммунистов, что им предстоит переправиться в оккупированную Польшу «для создания и руководства новой организацией» (Канарская А.Н. Поляки-коммунисты в СССР: судьбы людей и партии (20—40-е гг. XX в.) // Славянский мир в эпоху войн и конфликтов XX в. М., 2011. С. 196).

**. Новотко Мардин — слесарь по профессии, деятель СДКПиЛ и КПП, организатор ревкома в Лапах в 1920 г., там же председатель исполкома Совета депутатов в 1939 г., в период «санации» узник тюрьмы в Равиче и других. Вышел на свободу в сентябре 1939 г. (см. подробнее: Marceli Nowotko («Marian». «Stary». (1893—1942) // Artykuły biograficzne. Wspomnienia. Dokumenty. Warszawa, 1974).

***. Немало наветов на польских коммунистов и тенденциозная интерпретация событий «встроены» в историческую канву 70 лет существования КПП-ППР-ПОРП и представлены польским историком П. Гонтарчиком в книге: Gontarczyk P. Polska partia robotnicza. Droga do władzy. 1941—1944. Warszawa, 2003.

****. Молойец Болеслав — бывший секретарь ЦК польского комсомола; командир Интернациональной бригады имени Домбровского в годы Гражданской войны в Испании; в 1939 г., когда ИККИ сделал первую попытку восстановления коммунистической организации в Польше, возглавлял Инициативную группу в Париже; в феврале 1940 г. группа возвратилась в Москву и была распущена; летом 1941 г. в первом составе Инициативной группы Молойец был заменен тогда менее влиятельным Новотко, но остался членом руководящей «тройки», т. е. будущего ЦК ППР. Личные отношения между Новотко и Молойцем в 1942 г. были напряженными.

5*. Историю и причины гибели трех коммунистических руководителей долго замалчивали в историографии ПНР. Начиная с 80-х гг. XX в. этот факт использовался в острой борьбе оппозиции за отстранение ПОРП от власти и используется до настоящего времени для дискредитации левых сил в польском обществе. Полемика 80—90-х гг. не завершилась объективной реконструкцией этого сюжета, что при недостаточном количестве документов того времени (основные показания комиссии Т. Дурача давали П. Финдер и М. Форнальская, которые вскоре погибли) порождает различные версии и предположения. Есть подозрения, что обвинения против «Антона» выдвинуты «пост-фактум», чтобы «объяснить» убийство Б. Молойца. Не опровергнута пока и версия, что Новотко погиб по приговору АК. Выдвигаются суждения, что гибель Новотко — дело рук гитлеровцев. Некоторые современные польские историки пытаются отыскать здесь советский «след». Нет полной ясности и в отношении гибели братьев Молойцев (Gontarczyk P. Polska partia robotnicza. Droga do władzy. 1941—1944. Warszawa. 2003. S. 162—169).

6*. Финдер Павел (Пинкус) — из купеческой семьи, инженер-химик, образование получил в Австрии и Франции; член компартии Австрии, активно работал в ФКП, в годы пребывания во Франции якобы был научным ассистентом Ф. Жолио-Кюри; в Польше — член всепольского секретариата КПП; многолетний узник тюрьмы в Равиче.

7*. Будущий лидер партии В. Гомулка описал в своих воспоминаниях историю этого убийства словами П. Финдера: «Я приказал ликвидировать Лукаша... Не потому, что после ро спуска КПП он предпринял диверсионную акцию против решения Коминтерна... а за то, что ныне готовил диверсионную акцию против ППР, намереваясь подорвать единство нашей партии, посеять хаос в ее рядах... Об этом деле я сообщил Франку (Ф. Юзьвяку, начальнику штаба Гвардии Людовой. — В.П.), который организовал выполнение приговора». Имя «Лукаша» не вспоминали до 1963 г., когда Центральная комиссия партийного контроля ПОРП возвратила Липскому доброе имя и честь члена партии (Gomułka W. Pamiętniki. T. II. Warszawa, 1994. S. 293—3o2).

8*. Гомулка Владислав — по специальности слесарь, профессиональный революционер, в 20—30-е гг. в профсоюзном движении; в конце 1926 г. принят в КПП (КПЗУ); осенью 1928 г. по поручению партии вступил в ППС-левицу; в декабре 1931 г. участвовал в сессии Профинтерна в Москве; за политическую деятельность неоднократно подвергался арестам, в 1933 г. осужден на 4 года заключения, в марте 1934 г. временно освобожден по состоянию здоровья; в июне нелегально выехал в Москву, был слушателем Международной ленинской школы; осенью 1935 г. возвратился в Польшу, вновь арестован в 1936 г., осужден на 7 лет, из тюрьмы в Серадзе освободился в ночь с 1 на 2 сентября 1939 г.; участвовал в обороне Варшавы, затем во Львове; в 1941 г. возвратился на родину; с 1942 г. в ППР, секретарь Варшавского комитета и член ЦК ППР; соавтор (вместе с П. Финдером) декларации «За что мы боремся», инициатор создания подпольных органов власти, альтернативных «подпольному государству». Впоследствии занимал высшие должности в партии и правительстве Польши, пережил взлеты и падения. Стал выдающимся деятелем не только польского, но и международного рабочего движения (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 74. Д. 431. Л. 49—51; Werblan A. Władysław Gomułka. Sekretarz Generalny PPR. Warszawa, 1988. S. 20—80).

9*. Советской стороной была предпринята попытка «исправить» ситуацию, послав в Польшу кандидата в секретари ЦК ППР, но эмиссар, польский коммунист Б. Цукер (В. Кольский), погиб при приземлении (Słownik biograficzny działaczy polskiego ruchu robotniczego. T. III. Warszawa, 1992. S. 238—239).

10*. Спыхальский Мариан — по образованию архитектор, с 30-х годов связан с КПП, работал преимущественно в нелегальных общественно-политических организациях. После сентября 1939 г. находился во Львове, затем в Варшаве; один из основателей Союза освободительной борьбы, организатор военных отрядов Союза и ППР, в командовании ГЛ ведал вопросами разведки и контрразведки; в 1944 г. назначен начальником Генштаба; после освобождения пригорода столицы — Праги стал президентом г. Варшавы.

11*. Юзьвяк Франтишек — разнорабочий, легионер, капрал Войска Польского, член КПП, в 1928—1929 гг. в Москве в школе Коминтерна, десять лет провел в польских тюрьмах за революционную деятельность, будущий генерал, после войны член ЦК ППР, начальник Гражданской милиции.

12*. В условиях оккупации все подпольные организации вели не полный и не всегда достоверный учет своих кадров, находившихся в постоянном «движении». Они не имели возможности надежно сохранять свои архивы, которые попадали в руки гестапо. Политические партии стремились зафиксировать в документах и печати свои успехи, нередко «заимствуя» их друг у друга. Ненадежным источником является и документация оккупационной администрации. Сегодня нельзя проверить данные, поступавшие «с мест» как руководству ППР и ГЛ, так и командованию АК. Поэтому имеющиеся в научной литературе, как правило, несовпадающие сведения могут более-менее надежно отражать основные формы и тенденции нарастания сопротивления.

13*. К сожалению, подпольная статистика, как часть истории польского движения Сопротивления, активно использовалась и используется в политической борьбе. Историки Института национальной памяти, которые получили в распоряжение архивы ПНР, в том числе ее спецслужб, опровергают данные, которыми оперировали историки ПНР. До недавнего времени это выражалось в исследовательской и политической «дуэли» бывшего партизана ГЛ и АЛ, члена ППР-ПОРП, крупного специалиста по истории подполья профессора Р. Назаревича и молодого специалиста, сотрудника ИНП П. Гонтарчика, работы которых упоминаются в данном труде.

14*. Стжешевский Ян — из помещичьей семьи, член ПОВ, в 1919—1920 г. офицер Войска Польского; с 1926 г. связан с КПП, арестован в 1931 г., осужден на 5 лет тюрьмы, исключен из корпуса офицеров резерва; с 1942 г. в ППР.

1. ДМИСПО. Т. VII. С. 273—276. Основные документы ППР см.: Polska Partia Robotnicza. Dokumienty programowe 1942—1948. Warszawa, 1984.

2. Trybuna Wolności. 1. IV. 1942.

3. Duraczynski E., Turkowski K. O Polsce na uchodztwie... S. 124.; Nazarewicz R. Komintern a lewica polska... S. 156.

4. Nazarewicz R. Komintern a lewica polska... S. 165.

5. Gomułka W. Pamiętniki. T. II. Warszawa, 1994. S. 353.

6. Publicystyka konspiracyjna PPR. T. I. Warszawa, 1961. S. 111; AAN. Zespół PPR-PZPR. Sygn. 192/1. K. 10; Dowództwo Główne GL i AL. Zbiór dokumentów z lat 1942—1944.Warszawa, 1967. S. 255.

7. GL i AL na Lubelszczyźnie. 1942—1944. Lublin, 1963. S. 229—230.

8. Polski ruch oporu... S. 307.

9. См. подробнее: Garas J. Oddziały Gwardii Ludowej i Armii Ludowej. 1942—1945. Warszawa, 1971.

10. Nazarewicz R. Komintern a lewica polska... S. 149; AK w dokumientach. T. II. S. 283, 375, 475.

11. Цит. по: Gontarczyk P. Polska Partia Robotnicza. Droga do władzy. 1941—1944. Warszawa, 2003. S. 277.

12. Polska Partia Robotnicza. Dokumenty programowe. S. 121—124.

13. AK w dokumentach... T. II. S. 408; Archiwum ruchu robotniczego. T. IX. Warszawa, 1984. S. 5—24; Gomulka W. Pamiętniki. T. II. S. 266.

 
Яндекс.Метрика
© 2018 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты