Библиотека
Исследователям Катынского дела

2. Новым курсом

Следует отметить, что дальнейшее развитие событий показало, что в политических кругах Берлина не осталось незамеченным отсутствие в речи Сталина колкостей и ярлыков по адресу «третьего рейха». Не откладывая в долгий ящик, руководители нацисткой Германии оперативно сделали ряд продуманных ответных шагов. Гитлеровские дипломаты начали с разговоров о целесообразности расширения германо-советских торгово-экономических отношений. Это отчетливо проявилось во время встречи 17 апреля советского полпреда в Берлине А.Ф. Мерекалова со статс-секретарем МИД Германии Э.фон Вайцзеккером. В ходе беседы посол СССР высказал мнение (разумеется с позволения Москвы), что имеющие место идеологические разногласия не должны служить препятствием для улучшения советско-германских отношений. На что Вайцзеккер ответил утвердительно: да, Германия имеет политические расхождения с СССР, но в то же время готова с ним экономически сотрудничать.

3 мая «по собственному желанию» (как указывалось в прессе) с поста наркома иностранных дел СССР был смещен М.М. Литвинов, решительный противник каких-либо сделок с нацизмом, убежденный сторонник коллективной безопасности. Его место занял председатель Совнаркома В.М. Молотов (этот пост сохранялся за ним до мая 1941 года). Посол Шуленбург растолковал эту замену как гарантию твердого и неуклонного следования курсу Сталина.

Через два дня после этого, 5 мая новый временно поверенный в делах СССР в Германии Г.А. Астахов на встрече в МИД Германии с ответственным работником по вопросам восточноевропейской экономической политики К. Шнурре получил заверения, что заводы «Шкода» полностью выполнят советские заказы, несмотря на то, что они были размещены там еще до ликвидации Германией Чехословацкого государства. Десять дней спустя состоялась вторичная встреча Астахова со Шнурре, в ходе которой вновь была затронута тема улучшения советско-германских отношений. Астахов при этом подчеркнул, что между двумя странами не должно быть никаких конфликтов по вопросам внешней политики и поэтому, мол, нет оснований для взаимной неприязни.

19 мая по распоряжению Гитлера немецкому посольству в Москве была послана инструкция проинформировать Кремль о готовности Германии возобновить прерванные в феврале 1939 года экономические переговоры с СССР. Этим шагом руководство «третьего рейха» стремилось подвести материальную основу под свои предложения о политических переговорах, конкретными мероприятиями убедить Сталина и его ближайшее окружение в серьезности своих намерений. Кроме того, торговый договор с СССР необходим был Германии и из-за нехватки сырьевых ресурсов.

После этой встречи Шнурре подготовил записку своему руководству, в которой резюмировал: «На сегодняшней стадии англо-советских переговоров мы особенно стремимся использовать такой шанс, как наше вмешательство в Москве. Сам факт прямых советско-германских переговоров будет способствовать дальнейшему вбиванию клина в англо-советские переговоры».

20 мая германский посол в СССР граф Шуленбург нанес визит наркому иностранных дел Молотову и сообщил о намерении германской стороны направить в Москву К. Шнурре для урегулирования конкретных вопросов экономических отношений Германии и СССР. 30 мая в Берлине состоялась новая встреча Астахова с Вайцзеккером, в ходе которой последний согласился с высказанным ранее Молотовым соображением о невозможности раздельного рассмотрения экономических и политических вопросов.

Очередной зондаж в рассматриваемом направлении предпринял Шуленбург, прибывший в Берлин 17 июня для консультаций в МИД Германии. После состоявшейся с ним беседы Астахов телеграфировал в Москву: «Перейдя к вопросу о политических отношениях Шуленбург... конфиденциально ссылаясь на свою беседу с Риббентропом уверял, что атмосфера для улучшения отношений назрела», и что МИД Германии ждет конструктивного ответа советской стороны, «прежде чем делать новые шаги». Заметим, что за два дня до этой встречи, 15 июня в Москве начались политические советско-англо-французские консультации по вопросу заключения договора о взаимопомощи. Справедливости ради следует отметить, что из-за негибкого и неконструктивного подхода с обеих сторон, прежде всего западных партнеров, в середине июля эти переговоры застопорились: советская сторона заявила, что она «не может примириться с унизительным для Советского Союза неравноправным положением». Действительно, в предложенном англо-французском проекте совместного коммюнике не хватало конструктивности и последовательности. Предполагалось, что СССР будет автоматически оказывать помощь Англии и Франции в случае нападения Германии на Болгарию, Грецию, Польшу, Румынию и Турцию, которым они предоставили гарантии безопасности. Однако в случае нападения Германии на прибалтийские страны немедленной помощи СССР со стороны Франции и Англии не предусматривалось. Она предполагалась лишь при условии, если действия «третьего рейха» будут признаны непосредственно угрожающими безопасности СССР. В результате обе стороны вместо поиска приемлемого решения стали в горделивую позу и переговоры остались незавершенными. Примечательно, что, когда через два года угроза войны из призрака стала реальностью, эти же стороны без всякой позы быстро нашли общий язык.

Вернувшись в Москву, Шуленбург 28 июня посещает наркома иностранных дел СССР. В ранее опубликованной в советской печати записи этой беседы указывалось, что Шуленбург довольно определенно сказал, что германское руководство в лице самого фюрера желает улучшения отношений с СССР. После этого нарком иностранных дел СССР сделал вывод: «Германия уже дала доказательства своего желания нормализовать отношения с нами».

Характерно, что в эго время заметно претерпевает изменения тональность и в советской прессе. Исчезает грубая брань по отношению к Германии, фашистские лидеры называются настоящими именами, без оскорблений, с их официальными должностями и титулами. А появившаяся 29 июня на страницах центральной прессы статья А.А. Жданова под весьма красноречивым заглавием «Английское и французское правительства не хотят равного договора с СССР» недвусмысленно давала понять, что Лондону и Парижу в складывающейся ситуации надо уступить требованиям могущественного соседа Ухитрившись ни разу не упомянуть ни Германию, ни Гитлера, ни фашизм, маститый партийный автор подводил читателей к мысли, что в силе остается Рапалльское соглашение между СССР и Германией. И поскольку, последняя, по мнению Жданова, жалкая жертва Версаля, то у СССР вполне могут быть с ней общие точки соприкосновения в противовес несговорчивости Англии и Франции.

Вслед за наступившим перерывом в советско-англо-французских дискуссиях германское посольство в Москве получает указание немедленно выступить с предложениями по экономическим вопросам: Берлин готов предоставить СССР кредит в 200 млн рейхсмарок для размещения в Германии советских заказов, 10 июля советник германского посольства Хильгер передает эти предложения наркому внешней торговли А.И. Микояну, который незамедлительно двигает информацию выше.

Следующими наступательными шагами германской дипломатии стали встречи Г.А. Астахова со Шнурре 24 и 26 июля, в ходе которых нацистский дипломат, как свидетельствуют дневниковые записи Астахова, настаивал на необходимости незамедлительного перехода от экономического сотрудничества к политическому, сетовал на медлительность в этом плане Москвы: «Если советская сторона не доверяет серьезности германских отношений, то пусть она скажет, какие доказательства ей нужны, Противоречий между СССР и Германией нет. В Прибалтике и Румынии Германия не намерена делать ничего такого, что задело бы интересы СССР».

Попутно отметим, что в эти же дни, 25 июля была достигнута договоренность между СССР, Англией и Францией о продолжении переговоров по заключению военной конвенции.

Несомненно, вынашиваемые планы Гитлера в отношении захвата Польши подхлестывали германских дипломатов. И вечером 26 июля Шнурре по указанию Риббентропа устраивает в престижном берлинском ресторане ужин для Астахова и Бабарина. В доверительной обстановке Шнурре сообщает больше, чем было сказано рейхсминистром накануне, «Руководители германской политики, — записал в своем дневнике Астахов, — исполнены самого серьезного намерения. Германия намерена предложить СССР на выбор все, что угодно, — от политического сближения и дружбы, вплоть до открытой вражды... Но, к сожалению, СССР на это не реагирует». Попытки советских представителей удостовериться, кому принадлежит только что высказанная точка зрения, Шнурре удовлетворил их интерес пояснением, что он не стал бы говорить все это, если бы не имел на то прямых указаний свыше. Он подчеркнул, что «именно такой точки зрения держится Риббентроп, который в точности знает мысли фюрера».

В тот же вечер Астахов и Бабарин подняли вопрос о германской экспансии в Румынию и Прибалтику. Шнурре не замедлил с успокоительным разъяснением: «Наша деятельность в этих странах ни в чем не нарушает ваших интересов. Впрочем, если бы дело дошло до серьезных разговоров, то я утверждаю, что мы пошли бы целиком навстречу в этих вопросах. Балтийское море, по нашему мнению, должно быть общим. Что же касается конкретно Прибалтийских стран, то мы готовы в отношении их повести себя так, как в отношении Украины. От всяких посягательств на Украину мы начисто отказались».

Нет сомнения, что об этих веяниях в германской политике незамедлительно была проинформирована Москва. Об этом, в частности, свидетельствует и телеграмма Молотова Астахову от 28 июля: «Ограничившись выслушиванием заявлений Шнурре и обещанием, что передадите в Москву, Вы поступили правильно». Однако на следующий день в адрес Астахова за подписью Молотова пришла более конкретная шифровка. «Между Германией и СССР, — молнировал нарком, — конечно, при улучшении экономических связей могут улучшиться и политические отношения. В этом смысле Шнурре, вообще говоря, прав. Но только немцы могут сказать, в чем конкретно должно выразиться улучшение политических контактов. До недавнего времени немцы занимались тем, что только ругали СССР... Если теперь немцы искренне меняют вехи и действительно хотят улучшить политические отношения с СССР, то они обязаны сказать нам, как они представляют конкретно это улучшение. У меня был недавно Шуленбург и тоже говорил о желательности улучшения отношений... Дело зависит здесь целиком от немцев. Всякое улучшение политических контактов между двумя странами мы, конечно, приветствовали бы».

 
Яндекс.Метрика
© 2019 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты