Библиотека
Исследователям Катынского дела

III.1. Российско-польские отношения на рубеже веков

90-е годы XX в. занимают особое место в истории российско-польских отношений. Именно тогда в совершенно новых условиях происходил поиск иного, отличного от прежнего формата этих отношений и вместе с тем обозначились некоторые моменты, определившие суть отношений между странами в последующий период.

Первый некоммунистический премьер-министр Польши Т. Мазовецкий подтвердил все обязательства Польши, связанные с членством в Варшавском договоре и СЭВ. В экспозе министра иностранных дел в правительстве Т. Мазовецкого К. Скубишевского сотрудничество с СССР и Германией было названо среди важнейших направлений польской внешней политики раньше, чем «расширение связей со странами западной цивилизации, США и Европой»1.

Вместе с тем Т. Мазовецкий достаточно четко определил польские приоритеты, основывающиеся прежде всего на обеспечении суверенитета. Именно суверенитет рассматривался как «исходный пункт» выстраивания новых взаимоотношений. «Новая глава» (по выражению Т. Мазовецкого) в российско-польских отношениях предполагала «нормальность», отказ от идеологии как фактора, определяющего эти отношения*.

Политика правительства Т. Мазовецкого была достаточно осторожной, и хотя свой первый визит он нанес не в Москву, а в Рим, но уже в конце 1989 г. польская делегация посетила Москву. Заметим, что первым иностранным гостем Т. Мазовецкого был председатель КГБ СССР В.А. Крючков. Осторожность Т. Мазовецкого проявилась и в вызвавшей массу упреков в стране его позиции в отношении вывода советских войск. И он, и министр иностранных дел напрямую связывали эту проблему с решением германского вопроса и созданием новой системы европейской безопасности.

На пресс-конференции в феврале 1990 г. глава польского правительства прямо заявил, что до того момента, пока не будет окончательно урегулирован «немецкий вопрос», советские войска останутся в Польше. В марте того же года Т. Мазовецкий в интервью газете «Монд» на вопрос о том, существует ли связь между пребыванием советских войск в Польше и урегулированием вопроса о границе с Германией, ответил: «Конечно, мы хотели бы, чтобы когда-нибудь эти войска вернулись домой, но связь между вышеназванными вопросами существует...»2.

Однако после подписания польско-германского договора о незыблемости границы в ноябре 1990 г. опасения рассеялись. Более того, когда в апреле 1990 г. на встрече министров иностранных дел в Праге решался вопрос о статусе объединенного германского государства, Польша не поддержала позицию министра иностранных дел СССР Э.А. Шеварнадзе о придании ему статуса неприсоединившегося государства, настаивая, чтобы Германия вошла в состав НАТО. Но о своем собственном намерении вступать в НАТО она в тот момент не говорила, делая акцент на создание системы европейской безопасности в рамках Конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Крушение социалистической системы в Европе и ее стержня — СССР позволило Польше решительно изменить свою внешнеполитическую ориентацию, придать ей определенное евроатлантическое направление. Политика по отношению к России стала по сути лишь производной западной политики Польши. Для России взаимоотношения с РП также утратили прежнюю значимость.

Польско-российские отношения в 90-е годы правомерно рассматривать в широком контексте «восточной политики» Польши, т. е. ее взаимоотношений с Украиной, Белоруссией, Литвой. В этой связи необходимо отметить то серьезное влияние, которое оказала на восточное направление польской внешней политики в целом и ее российскую составляющую в частности концепция Е. Гедройца** и Ю. Мерошевского***. Именно в среде польской эмиграции, в Париже, в кругах, близких к журналу «Культура», в годы расцвета «развитого социализма» формировались принципы взаимоотношений России и Польши как демократических стран, в то время еще не существовавших. Согласно мысли идеологов «Культуры», принципиально важным для польской восточной политики является выстраивание отношений не только с Россией, но с Украиной, Белоруссией, Литвой — непосредственными соседями Польши. При этом необходимо признать, что польско-российские отношения всегда были, как писал Ю. Мерошевский «лишь функцией той ситуации, которая складывалась на этих территориях в данный исторический период»3.

Успех предполагался возможным при одном условии: отказа от имперских амбиций не только со стороны России, но и со стороны Польши. Ю. Мерошевский считал совершенно неправомерным, осуждая российский империализм, не признавать империализма польского, расценивая последний как благородную ягеллонскую идею.

Парижская «Культура» была достаточно хорошо известна в Польше и при социализме, но после 1989 г. идеи, увидевшие свет на страницах этого издания, приобрели особую популярность: многие польские политики апеллировали к идеям Гедройца-Мерошевского. К числу сторонников этих идей относится и А. Квасьневский, дважды исполнявший функции президента Польши. Он был лично знаком с Гедройцем, переписывался с ним и признавался, что его видение отношений Польши с Украиной, Литвой и Белоруссией формировалось под влиянием идей Гедройца4.

После 1989 г. польская дипломатия приступила к параллельному выстраиванию отношений с Кремлем и союзными республиками: именно такая политика рассматривалась как наиболее адекватная в контексте провозглашенных ими летом 1990 г. деклараций о суверенитете. Но Варшава переходила к ней осторожно, не желая торопить события. Валенса в августе 1991 г. поддержал ГКЧП5, а в декабре, выступая по советскому телевидению, заявил, что рассматривает распад СССР как в высшей степени нежелательное событие, которое «закончится катастрофой и приведет к многочисленным жертвам. Пример Югославии должен служить предостережением»6.

Период «двухколейности» закончился вместе с распадом СССР и признанием Польшей независимости новых государств. С окончанием этого этапа начался этап двусторонних польско-российских отношений.

В этих отношениях изначально совершенно особую роль играл исторический фактор. Примечательно, что уже в октябре 1989 г. польская сторона обратилась к руководству тогда еще существовавшего СССР с просьбой о расследовании факта гибели польских офицеров в 1940 г., а К. Скубишевский в апреле 1990 г. оценивал выяснение исторических споров как одну из важнейших задач польской восточной политики.

Уже во время подготовки польско-российского договора 1992 г. возникли серьезные разногласия сторон по поводу вопроса о компенсациях жертвам сталинского режима. Польская сторона стремилась внести в документ пункт о польских жертвах и, соответственно, компенсациях, российская — отказывалась это сделать, ссылаясь на то, что эти проблемы решаются в рамках внутреннего российского законодательства. Вместе с тем именно в 90-е годы польские историки получили доступ к прежде секретным архивным материалам, касающимся «трудных вопросов» российско-польских отношений, в частности проблемы Катыни, были открыты мемориальные комплексы в Катыни и Медном7.

Первые годы взаимоотношений демократической России и демократической Польши можно оценить как достаточно благоприятные. Москва неоднократно подчеркивала свое стремление выстраивать двусторонние отношения с Варшавой на основе принципов равенства, партнерства и исключения какого-либо диктата. Между странами было заключено несколько десятков соглашений в разных сферах, подписан Договор о дружественном и добрососедском сотрудничестве, декларация о сотрудничестве в области культуры, науки и образования, договор о торговом и экономическом сотрудничестве. Москва передала Варшаве большой массив архивных документов, в 1991 г. был подписан договор о выводе советских войск с территории Польши. Последние части Северной группы войск покинули страну осенью 1993 г.

Но в этом же 1993 г. в принципе поступательное развитие российско-польских отношений столкнулось с серьезнейшими проблемами, обнаружившими всю глубину расхождения стратегических интересов России и Польши. Проблемы были связаны со стремлением Польши вступить в НАТО, что расценивалось польской стороной как вполне закономерный шаг суверенного государства.

Однако российское руководство, под давлением общественности и некоторых влиятельных структур, заняло настороженную позицию, усматривая в этом намерении угрозу своим национально-государственным интересам и настаивая на существовании у него права давать или не давать согласие на расширение НАТО8.

На протяжении всех 90-х годов Россия не оставляла попыток убедить Польшу отказаться от намерения вступить в НАТО. И российский министр иностранных дел А.В. Козырев, и его преемник на этом посту Е.М. Примаков, позиции которых в целом отнюдь не были идентичны, стремились удержать Польшу от вступления в альянс. Козырев выступил в 1994 г. с предложением о превращении Северного совета атлантического сотрудничества в самостоятельную организацию, призванную заменить НАТО, Е.М. Примаков в 1996 г. предлагал Польше гарантии безопасности в обмен за отказ от вступления в альянс. Но в обоих случаях со стороны Варшавы последовал категорический отказ. Польская сторона твердо придерживалась линии на вступление в НАТО, не принимая никаких российских аргументов. Твердая решимость в этом вопросе демонстрировали все польские лидеры, независимо от их политической ориентации. Это был воистину «надпартийный консенсус», «успех, имеющий много отцов» (по выражению А. Квасьневского). Заметим, что в дифференцированном и далеком от единства польском обществе 90-х годов за вступление в НАТО высказывалось более 80% поляков, и даже опасения по поводу возможного ухудшения отношений с Россией не являлись сдерживающим фактором.

Реализация этой цели Варшавой в 1999 г. была расценена в Польше как огромный успех, а в России как свой безусловный проигрыш.

Интересы России и Польши сталкивались и в выстраивании отношений с бывшими советскими республиками. Россия, исходя из концепции «ближнего зарубежья», возникшей в 1992 г., отстаивала свою особую роль на постсоветском пространстве, Польша же, акцентируя принцип суверенитета, стремилась не допустить проявлений со стороны России «постимперского синдрома».

Относительно благоприятный период начала 90-х сменился обострением двусторонних отношений в 1994—1996 гг. Именно в этот период происходит ряд неприятных инцидентов, в частности нападение на российских пассажиров на варшавском вокзале, открытие в Кракове чеченского информационного центра, обвинения Валенсой премьера Ю. Олексы в сотрудничестве с российскими спецслужбами****.

Российская и польская стороны в этот период подчас отказываются от казалось бы, бесспорно необходимых контактов: так, в 1994 г. Ельцин не приехал на празднование 50-летия варшавского восстания, а в 1995 г. на годовщину освобождения лагеря Аушвиц. Правда, российская сторона была представлена, но персонами более низкого статуса. В 1995 г. Б.Н. Ельцин не присутствовал на открытии памятника польским военнопленным в Катыни.

Смена политических лидеров обеих стран несколько меняла тональность российско-польских отношений, однако сущностное их содержание осталось прежним. Вряд ли можно было ожидать иного, так как несовпадение стратегических интересов сохранялось. Правда, иногда возникали надежды на улучшение отношений в связи со сменой политической элиты. Именно такая ситуация сложилась, когда в 1995 г. президентом Польши стал А. Квасьневский. Если отношения между президентами Валенсой и Ельциным складывались явно неблагоприятно, то с приходом к власти Квасьневского, казалось, обозначилось некоторое потепление. Однако социал-демократы, так же как и их предшественники, во главу угла ставили евроатлантический вектор развития Польши, подчеркивая вместе с тем то обстоятельство, что позиция Польши на Западе во многом зависит от ее позиции на Востоке. Здесь Польша не собиралась ограничиваться ролью «моста», или «связующего звена» между Востоком и Западом, а намеревалась действовать. Эта роль должна быть вполне самостоятельной и определяться собственными прагматическими интересами9.

Утверждение в польском парламенте правых сил негативно отразилось на российско-польских отношениях. В политической сфере последние были сведены до некого минимально необходимого уровня. Ситуация была настолько неблагоприятной, что польский премьер, приезжавший в Россию на открытие мемориальных кладбищ в Катыни и Медном, не был приглашен в Москву, а в период 1994—2001 гг. не состоялось ни одного официального визита главы российского государства в Польшу. При этом польский президент Квасьневский совершил один официальный визит в Россию, в 1996 г., но всегда использовал возможность для неофициальных визитов. Так, в июле 1998 г., будучи в Москве с неофициальным визитом, он встречался с президентом Б.Н. Ельциным для обсуждения таких важных проблем, как вступление Польши в НАТО, предстоящий визит российского президента в Варшаву (он планировался на декабрь 1998 г., но так и не состоялся)10.

Одной из наиболее болезненных проблем в российско-польских отношениях в 90-е годы явилась проблема Чечни. Варшава пыталась установить прямые контакты с Грозным, представители польского МИД встречались с Ш. Басаевым. В Польше действовало несколько информационных центров, наибольшим влиянием из которых пользовались комитеты «Свободный Кавказ» и «Польша-Чечня», одной из площадей в Варшаве было присвоено имя Д. Дудаева; неоднократно организовывались антироссийские акции, наиболее резонансной явилась акция перед российским консульством в Познани (2000 г.), когда был осквернен российский флаг. Все требования российского правительства прекратить деятельность на территории Польши сепаратистских чеченских организаций наталкивались на ссылки польского правительства на общественный характер последних и непричастность к их деятельности официальной Варшавы. При всей непопулярности в России чеченской войны, оскорбление России было болезненно воспринято российским обществом и вызвало волну антипольских настроений.

В этом же непростом для российско-польских отношений 2000 г. польский МИД потребовал высылки из страны нескольких российских дипломатов, обвинив их в шпионаже. Однако, благодаря усилиям российского и польского президентов, процесс стремительного ухудшения отношений между двумя странами был приостановлен: в 2000 г. состоялся визит А. Квасьневского в Россию, в 2002 г. — В. Путина в Польшу. Стали налаживаться регулярные контакты на межправительственном уровне, а также на уровне министерств и ведомств. Но поступательное в целом развитие российско-польских отношений вновь утратило динамику в 2005—2006 гг., в период пребывания у власти партии «Право и справедливость». И лидер ПиС Я. Качиньский, и президент Польши Л. Качиньский не раз упрекали Россию в имперских амбициях и нежелании видеть в Польше равноправного партнера.

Благоприятным отношениям между двумя странами не способствовали и серьезные проблемы, связанные со сферой энергетики, которая, в отличие от торгово-экономических отношений, в высшей степени политизирована, что во многом объясняется зависимостью Польши от российских источников углеводородов.

Именно Польша является главным адептом идеи энергетической безопасности. Термин «энергетическая безопасность» подразумевает определенное состояние экономики, обеспечивающее удовлетворение текущих и перспективных потребностей в энергоресурсах, при условии соблюдения технологических, экономических и экологических требований. Важнейшими факторами энергетической безопасности являются топливный баланс внутри страны; диверсификация источников энергии; наличие доступа к инфраструктуре транзита, хранения и распределения топлива и энергии.

В продвижении этой идеи Польшу активно поддерживают страны Вишеградской группы, Прибалтика и неофициально — США. Однако диверсификация источников энергии не столь уж очевидно экономически выгодна для Польши, хотя бы потому, что российские нефть, газ и уголь обходятся полякам дешевле, чем энергетическое сырье из других стран. При этом необходимо учитывать и наличие уже существующей инфраструктуры для их транспортировки.

В 90-е годы, когда формировалась евроатлантическая ориентация Польши, руководство страны стремилось уменьшить зависимость Польши от российских источников энергии. В самом начале десятилетия был построен нефтяной терминал в Гданьске, несколько позднее велись переговоры с Норвегией, Швецией, Данией, странами Южной Европы с целью достижения диверсификации источников энергии.

По инициативе польского премьера К. Марцинкевича в 2005 г. Евросоюз приступил к разработке основ совместной энергетической политики и созданию «Европейского трактата энергетической безопасности». Результатом усилий, предпринятых ЕС, стала опубликованная в 2006 г. «Зеленая книга», основные положения которой приняты и Польшей. На многих международных форумах последних лет (в Кракове, Баку, Загребе, Стамбуле и др.) именно энергетическая безопасность фигурировала в качестве одной из основных проблем современности. На Рижском саммите НАТО (2006 г.) в целях обеспечения безопасности была выдвинута идея создания «энергетического НАТО». Эта тема стала доминирующей в международных отношениях, что продемонстрировали последующие саммиты стран различных регионов Европы.

По данным Европейской комиссии, положение с энергетической безопасностью в Польше лучше, чем во многих других странах ЕС. В 2004 г. Польша занимала третье место с точки зрения энергетической независимости, уступая Дании и Великобритании.

Правда, запасы нефти в Польше весьма незначительны и составляют около 21,5 млн тонн на материке и 30 млн тонн в польской зоне Балтийского моря. Существующий уровень добычи нефти обеспечивает около 3% потребностей страны, и поэтому Польша обречена на импорт нефти. Основным поставщиком является Россия, откуда Польша получает нефть через нефтепровод «Дружба» и морским путем через Нафтопорт — нефтяной терминал в Гданьске. Благодаря высокой перегрузоспособности гданьского порта (около 33 млн тонн ежегодно), Польша в принципе обеспечена нефтью в должной мере. Существует, однако, угроза повышения стоимости сырья, в случае если Россия сократит объем поставок через нефтепровод и придется более интенсивно использовать морской транспорт.

Теоретически Польша могла бы на своих нефтеперерабатывающих предприятиях использовать более высококачественную нефть, чем российская. Но по мнению некоторых экспертов, это потребовало бы серьезных затрат на переоснащение нефтеперерабатывающих заводов, что в настоящее время экономически необоснованно. Однако, несмотря на признаваемые многими выгоды использования российской нефти, польские компании все чаще настаивают на необходимости диверсификации поставок сырья.

С 2005 г. польские нефтяные компании увеличили объемы переработки нефти, главным образом за счет увеличения поставок из Африки, с Ближнего Востока и из черноморско-каспийского региона.

При нынешней ситуации серьезной угрозы для Польши в плане обеспеченности нефтью не существует. Однако в программе развития энергетической политики Польши до 2030 г. отмечается все же наличие такой угрозы «в связи с доминированием в поставках одного направления». «Чтобы преодолеть такое положение вещей, — отмечается в документе, — необходимо повысить уровень диверсификации поставок (существенно не только увеличение числа поставщиков, но также преодоление ситуации, когда нефть доставляется из одного региона и ее поставки контролируются одним субъектом»11. Особо отмечается значимость создания инфраструктуры доставки нефти из каспийского региона, а также разведки собственных месторождений, как на материке, так и в шельфе Балтийского моря.

С проблемой диверсификации связан достаточно политизированный проект строительства нефтепровода «Одесса — Броды — Плоцк — Гданьск». Проект изначально рассматривался как политический, о чем, почти не скрывая, говорили все его участники. Цель его состоит в транспортировке нефти с Каспия в Европу, минуя Россию. Магистральный нефтепровод «Одесса — Броды» был построен в 2001 г. В конце июня 2004 г. правительство Украины разрешило использовать трубопровод для транспортировки российской нефти в реверсном режиме. В декабре 2006 г. «Укртранснафта», российская «Транснефть» и российско-британский холдинг ТНК-British Petroleum подписали дополнительное соглашение на три года о сотрудничестве и координации действий. В настоящее время по участку нефтепровода «Одесса — Броды» транспортируется 7 млн тонн нефти в год, но это не каспийская, а российская нефть.

Отрицательно влияет на перспективы строительства нефтепровода и политическая нестабильность в Грузии и на Украине, через территории которых он должен пройти.

Достаточно непросто выглядит ситуация в сфере обеспеченности Польши природным газом. Польша — наименее газифицированная страна Центральной Европы, магистрального газа нет во многих населенных пунктах. Более 90% используемого в стране природного газа Польша получает из России. Поставки осуществляются на основе долгосрочного договора между польской газовой компанией PGNiG и российским «Газпромом». Незначительное количество газа идет в Польшу из Норвегии и Германии. PGNiG принадлежит 98% рынка поставок газа. Кроме названной компании импортером газа является компания Media Odra Warta (MOW), поставляющая газ из Германии. В отстаивании своих интересов Польша не может особенно рассчитывать на поддержку ЕС, так как декларации Союза, по мнению польских экспертов, расходятся с его реальной политикой, и такое положение вещей сохранится до тех пор, пока крупнейшие страны ЕС и их концерны будут заинтересованы в сотрудничестве с Россией.

Оживленную дискуссию вызвали в Польше многие аспекты проблемы, связанные со строительством газопровода «Северный поток». Как известно, этому газопроводу, который планируется проложить по дну Балтийского моря с тем чтобы соединить балтийское побережье России с балтийским побережьем Германии, в России придается большое значение, причем не только чисто экономическое. Наиболее серьезные возражения против его строительства связаны с экологическим аспектом. опасения многих экспертов вызывает в частности то, что на дне Балтийского моря покоится много немецких мин времен Второй мировой войны, а также огромное количество немецкого химического оружия, затопленного после войны.

В Польше изначально сформировалось почти откровенно враждебное отношение к «Северному потоку». Польские противники газопровода много писали об опасности его для флоры и фауны Балтики, о том, что газопровод может быть использован в разведывательных целях, о том, что кабель, проложенный вдоль трубы газопровода, будет препятствовать нормальной работе американских ракет-перехватчиков системы ПРО. Заметим, что и Швеция, в ноябре 2009 г. (так же как Дания и Норвегия) давшая согласие на прокладку газопровода, весьма опасалась, что Россия использует это строительство в разведывательных целях. После того, как проект был окончательно одобрен, Польша выступила с требованием заглубить газопровод на два метра в дно Балтики. Причиной такого требования стали опасения польской стороны, что газопровод может представлять потенциальную опасность для судов из Катара, которые с 2014 г. должны поставлять сжиженный природный газ в порт Свиноуйсьце. Осадка этих судов составляет 12,5 м и расстояние между ними и газовой трубой составит всего один метр. Кроме того, в Свиноуйсьце расположена морская база НАТО, доступу судов к которой тоже может помешать газовая труба.

Президент Л. Качиньский настаивал на том, что газопровод «угрожает национальным интересам Польши», министр иностранных дел Р. Сикорский сравнивал соглашение о строительстве газопровода между Россией и Германией с «пактом Риббентроп-Молотов». Премьер Д. Туск, поначалу занимавший скорее умеренную позицию, со временем явно ужесточил ее, заявив, что «...Польша права, поставив большой знак вопроса над смыслом строительства Северо-Европейского газопровода с точки зрения интересов всей Европы. Ни одно европейское государство не может пренебрегать интересами энергетической солидарности. Германия со всей определенностью стоит перед важным экзаменом, и я надеюсь, что она сдаст этот экзамен»12.

Столь жесткая позиция политиков перекрыла польскому бизнесу все возможности принять участие в проекте. Далеко не все в Польше полагали, что это слишком дорого и малоэффективно, так как Польша в силу ограниченности средств не сможет оказывать серьезного влияния, что «Северный поток» снизит значимость газопровода «Ямал-Европа» и перечеркнет потенциальную возможность строительства второй его ветки, идущей через Польшу. Бывший президент Польши А. Квасьневский в интервью, опубликованном и в Польше, и в Германии, выразил сожаление, что Польша сразу не примкнула к проекту. «Польша должна быть прагматичной, — полагает А. Квасьневский. — Если не удалось заблокировать проект по экологическим причинам, надо подключаться к нему. Газопровод может стать общеевропейской составляющей энергетической политики, и, таким образом мы можем получить от него выгоду»13. Этого интервью Квасьневскому в Польше не простили, обвинив во всех смертных грехах и предательстве национальных интересов.

Несмотря на все проблемы и противодействие польской стороны, в ноябре 2011 г. первая нитка газопровода была пущена.

В 2009 г. ситуация с поставками газа усложнилась в связи с тем, что свои обязательства не выполнила компания «РосУкрЭнерго»: Польша недополучила 18% объема от общего потребления газа в стране. Поляки сделали попытку исправить положение, подписав дополнительный контракт с «Газпромом». Осенью 2009 г. между Россией и Польшей велись переговоры об увеличении поставок газа. Объем поставок предполагается довести до 11 млрд кубометров в год, соглашение должно действовать до 2037 г. Со стороны России контракт подписал «Газпром», со стороны Польши — PGNiG. Переговоры были осложнены одним обстоятельством. По ранее (в 1993 г.) достигнутому соглашению, российский газ должен поступать в Польшу по польскому участку газопровода «Ямал-Европа». До настоящего момента российская и польская стороны располагали каждая по 48% акций. Однако выяснилось, что перевес был на польской стороне, так как 4% акций принадлежало неким польским структурам, не входящим в число основных участников переговоров. Российский премьер В. Путин высказал свое несогласие с существующим положением вещей, заметив, что в договоре 1993 г. речь шла о том, что «собственность должна быть разделена в соотношении 50 на 50... однако там вдруг с польской стороны оказалось физическое лицо, владеющее 4%»14.

«Физическим лицом» был один из богатейших людей Польши Александр Гудзоватый. Несмотря на все сложности, сторонам удалось договориться, было достигнуто соглашение о паритетном управлении. Российская сторона пошла на некоторые уступки, согласившись увеличить тарифы на транспортировку газа по польскому участку газопровода «Ямал-Европа», с тем, чтобы EuroPolGaz имел небольшую прибыль. Однако в самом конце 2009 г. близившиеся к успешному завершению переговоры вновь столкнулись с трудностями, причем скорее политическими: Л. Качиньский обвинил правительство в предательстве национальных интересов. Устрашившись, вице-премьер В. Павляк не решился поставить под удар и без того не очень высокий рейтинг ПСЛ, лидером которого он является, и своей волей приостановил процесс ратификации газовой сделки с Россией. Правда, в начале 2010 г. польско-российские переговоры возобновились.

Стремясь ослабить уровень зависимости от России, Польша планирует строительство газового терминала в Свиноуйсьце, куда газ будет поступать из Катара. Поставки должны начаться с 2014 г., их объем — около 1 млн т СПГ (сжиженного природного газа) — должен составить 10% от текущих потребностей Польши.

Внимание Польши к Катару стало особенно пристальным после сложностей, возникших с поставками газа через Украину. Катар становится реальным конкурентом России на газовом рынке Европы, в настоящее время выходит в лидеры мирового рынка СПГ. По оценкам экспертов, именно сжиженный газ завоевывает ведущие позиции в мире как источник энергии и со временем вытеснит и нефть, и обычный газ. Польша одной из первых начала переговоры о закупках СПГ из Катара, пытаясь ослабить монополию «Газпрома» на газовом рынке страны.

В последнее время в Польше определенные надежды связывают с разработкой сланцевого газа, запасы которого в стране достаточно велики. Но разработка этого вида сырья связана с серьезными проблемами: пока недостаточно изучен вопрос об экономической эффективности его добычи.

В сфере энергетики интересы России и Польши отнюдь не совпадают: если Польша старается, что вполне естественно, как можно более выгодно использовать свою роль посредника в транспортировке энергоресурсов, то Россия, не менее естественно, стремится как можно меньше прибегать к услугам посредников, реализуя проекты, позволяющие этого достичь.

Польские аналитики нередко подчеркивают особую роль Польши как посредника в развитии экономических связей между Россией и Европой, но представляется, что в условиях глобализации эту посредническую миссию не стоит преувеличивать. Как выразилась одна варшавская журналистка, неправомерно особенно гордиться ролью моста, когда все уже давно летают самолетами.

Непросто развивающиеся российско-польские отношения получили некоторый шанс на улучшение после избрания президентом в 2010 г. Б. Коморовского. Трудно заподозрить польских президента и премьера в особой любви к России, но стремление выстраивать взаимоотношения между двумя странами, исходя из принципа «нормальности» и видения России «такой, какой она есть» (по выражению Туска), несомненно, присутствует в политике нынешнего польского руководства.

Коморовский относит укрепление связей с Россией к числу приоритетных направлений польской внешней политики. В своих выступлениях он не раз говорил о необходимости улучшения отношений между двумя странами, замечая, что процесс этого улучшения может быть уподоблен «длительному походу», непростому, но имеющему правильный вектор движения. Коморовский полагает, что со стороны России «ситуация явно дозрела до того, чтобы признать Польшу серьезным партнером. Мы хотели бы, чтобы процесс пошел еще дальше в плане создания не только хороших партнерских отношений, но и благоприятной почвы для польско-российского сотрудничества в надежде на, возможно, нелегкий, но необходимый процесс единения в правде, в рамках демократического порядка, в рамках создания государства правды»15.

Несомненно, значимым событием в развитии российско-польских отношений был визит президента России Д. Медведева в Польшу в декабре 2010 г. Это был первый визит такого уровня после почти восьмилетнего перерыва. Б. Коморовский отметил, что визит явился открытием новой главы в российско-польских отношениях и залогом их «решительного улучшения, важным шагом в долгом пути, по которому Россия и Польша должны идти все быстрее»16.

В ходе визита Россия и Польша заключили семь соглашений о сотрудничестве в самых разных сферах взаимоотношений двух стран. В том числе были подписаны декларация о сотрудничестве в целях модернизации экономики между Министерством экономического развития РФ и Министерством экономики Польши; межправительственные соглашения о сотрудничестве в борьбе с загрязнением Балтийского моря; меморандум о сотрудничестве в области почтовой связи и электросвязи; совместное заявление в области энергетики; меморандум о сотрудничестве генеральных прокуратур; декларация об интенсификации сотрудничества и молодежных обменах между РФ и РП. Была также достигнута договоренность о создании Центра российско-польского диалога и согласия в РФ и Центра польско-российского диалога и согласия в Польше.

Подписание большого пакета документов свидетельствует о намерении сторон строить отношения на началах взаимовыгодного сотрудничества и прагматизма.

И во время подготовки визита, и в ходе его Коморовский подчеркивал удовлетворение Польши в связи с наметившимся сближением России с НАТО, продвижением ее по пути вступления в ВТО. Польский президент выражал готовность Польши всячески способствовать сближению России с евроатлантическими структурами17.

В выступлениях и российского, и польского президентов прозвучали слова о стремлении закрыть сложные страницы в истории взаимоотношений двух стран, в том числе и страницы, связанные с историей. Президент РП высоко оценил принятое Государственной думой РФ заявление по Катынской трагедии, отметив, что оно «формирует определенный климат в политике»18.

Однако далеко не все в Польше радовались визиту Д. Медведева. «Право и справедливость» отнеслась к визиту российского президента весьма скептически, определив его как «рутинный». Я. Качиньский не усмотрел в этом визите ничего хорошего для Польши. Перед российскими консульствами в польских городах, а также перед посольством России в Варшаве были организованы пикеты, члены которых требовали «правды о Смоленске», всячески выражали свое неприязненное отношение к России.

Можно констатировать, что российско-польские отношения развиваются достаточно сложно, что предопределено, прежде всего, несовпадением геостратегических интересов, а также тяжелым и труднопреодолимым грузом исторических обид. Однако тенденция к преобладанию рационального и прагматического подхода к выстраиванию этих отношений явно обозначилась в последнее время.

Примечания

*. Примечательно, что слово «нормальность» применительно к российско-польским отношениям нередко использует нынешний польский президент Б. Коморовский, считающий Т. Мазовецкого своим учителем.

**. Ежи Гедройц (1906—2000) — польский публицист и политик, основатель и бессменный редактор журнала «Культура» (Париж).

***. Юлиуш Мерошевский (1906—1976) — польский писатель и публицист, ближайший соратник Е. Гедройца.

****. В 1995 г. после победы на президентских выборах А. Квасьневского Л. Валенса и министр внутренних дел Польши А. Мильчановский во время заседания сейма публично обвинили Ю. Олексы в шпионаже в пользу России. В ходе начатого следствия обвинения не подтвердились, но Ю. Олексы был вынужден подать в отставку.

1. Polityka zagraniczna RP 1989—2002. Warszawa, 2002. S. 21.

2. Цит. по: Dudek A. Pierwsze lata III Rzeczypospolitej. 1989—2001. S. 83.

3. Mieroszewski J. Rosyjski «komples polski» i obszar ULB // Mieroszewski J. Finał klasycznej Europy. Lublin, 1997. S. 352.

4. Kwaśniewski A. Dom wszystkich Polska. S. 200. Идеи Гедройца близки и Б. Коморовскому, что он неоднократно подчеркивал.

5. По инициативе Л. Валенсы была подготовлена поздравительная телеграмма Г. Янаеву, и только благодаря решительному противодействию со стороны тогдашнего премьер-министра Польши Я. Белецкого телеграмма не была отправлена (Dudek A. Pierwsze lata III Rzeczypospolitej 1989—2001. S. 186—187).

6. Rzeczpospolita. 1991. 7/8 grudnia.

7. Бухарин Н. Российско-польские отношения: 90-е годы XX — начало XXI века. М., 2007. С. 111—112.

8. Министр иностранных дел России в тот период Е.М. Примаков заявлял по поводу возможного расширения НАТО: «Россия имеет все основания соизмерять ход этих событий с возможными изменениями в геополитической и военной ситуации. Обновленная Россия вправе рассчитывать на учет своего мнения» (Примаков Е.М. Годы в большой политике. М., 1999. С. 230).

9. Nasz program dla Polski. Trzy lata pracy parlamentu SLD. Warszawa, 1996. S. 101—103.

10. Бухарин Н. Российско-польские отношения... С. 73—74.

11. Polityka energetyczna Polski do 2030 г. // http://www.mg.gov.pl/polityka+energetyczna

12. Карцев А. Политическая борьба вокруг газопровода Nord Stream // http://www.rodon.org/polit-080926123034

13. Там же.

14. Путин взялся исключить из российско-польских газовых отношений «неудобного» бизнесмена // http://www.newsru.com/finance/02sep2009/gudzovatiy_print.html

15. Komorowski B. Stoimy w obliczu wielkiego wyzwania // http://www.prezydent.pl/aktualnosci-krajowe/art,31,stoimy-w-obliczu-wielkiego-wyzwania

16. Визит президента Медведева в Польшу // http://www.itar-tass.com/prnt.html?NewsID=15749343

17. Терехов А. Москва и Варшава занялись модернизацией с нормализацией // Независимая газета. 2010. 7 декабря. С. 7.

18. Визит президента Медведева в Польшу // http://www.itar-tass.com/prnt.html?NewsID=15749343

 
Яндекс.Метрика
© 2018 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты