Библиотека
Исследователям Катынского дела

I.3. Группировки в руководстве ПОРП

В 1960-е годы все сильнее стал проявляться кризис ленинизма как идеологии, не отвечавшей реалиям современности. Во второй половине 60-х годов, особенно в конце десятилетия, в экономической жизни Польши обозначились застойные явления, что ограничивало удовлетворение растущих потребностей населения. В стране нарастало недовольство.

На этом фоне в партии, прежде всего в ее руководстве, возникли три группы, которые пытались искать выход из сложившегося положения. В ПОРП, в отличие от других социалистических стран, с середины 1950-х годов, в том числе и во времена Гомулки, существовали разногласия в руководстве относительно оценки текущей ситуации и путей развития страны, которые вели к появлению различных групп. Однако они до поры до времени признавали верховенство первого секретаря и старались открыто не выступать против него.

Первая группа объединялась вокруг бывших членов Политбюро ЦК ПОРП Р. Дамбровского и С. Сташевского. Ее сторонники — это в свое время члены Коммунистической партии Польши, которые в годы войны находились в СССР, а после ее окончания вернулись в страну и заняли различные, в том числе высокие партийные и государственные посты. В основном это были поляки еврейского происхождения. После Октября 1956 г. часть из них была вынуждена свои посты покинуть, а другая — сохранила. Лица, покинувшие посты, требовали либерализации политической жизни. Эта группа имела влияние в научных кругах, среди молодежи, на Западе. Политические оппоненты называли ее сторонников «космополитами» и «интернационалистами». В. Гомулка не испытывал к этой группе симпатий. Он хорошо знал их сталинский фанатизм в прошлом. Гомулка помнил, как представители этой группы клеветали на него в 1948 г., как переоделись в костюмы либералов после Октября 1956 г.

В 1963 г. Замбровский (бывший член Политбюро) на пленуме ЦК ПОРП выступил с критикой политики Гомулки. Его поддержали Л. Касман и Ю. Кали. Замбровский критиковал чрезмерные и малоэффективные инвестиции, что вело к ограничению индивидуального потребления, жилищного строительства, здравоохранения и транспорта. Он выступил против ограничения рабочего самоуправления и дублирования полномочий государственной администрации и партийного аппарата. Однако информация о выступлении Замбровского не была доведена руководством ПОРП ни до партийного актива, ни до первичных партийных организаций.

Отставки А. Альстера в 1962 г. с поста вице-министра внутренних дел, Замбровского и Моравского с постов секретарей ЦК в 1963 г. и 1960 г. — ведущих политиков «пулавян», а также перемещение в 1960 г. секретаря ЦК ПОРП Е. Альбрехта в Министерство финансов привели к распаду группы. К 1967—1968 гг. эта группа уже не имела реального влияния ни в партии, ни в государственном аппарате.

Вторая группа — так называемые «партизаны», лидером которых был тогдашний министр внутренних дел М. Мочар. В годы войны они с оружием в руках боролись против немецких оккупантов, а затем и с правым подпольем. Однако власть в стране оказалась в руках тех, кто приехал из Советского Союза: они были лучше подготовлены к этой роли и имели больше доверия со стороны «старшего брата».

Сам Мочар, рабочий текстильной фабрике в Лодзи, в 1937 г. вступил в КПП, в 19381939 гг. за свою революционную деятельность сидел в тюрьме. После начала войны перебрался в Белосток, где работал в органах НКВД в звании лейтенанта. В 1941 г. в Горьком окончил курсы НКВД. Был переброшен на польскую территорию. Стал командиром Гвардии Людовой и Армии Людовой в лодзинском, келецком и люблинском округах. В годы военного подполья был тесно связан с Гомулкой. Противники, а может и сторонники Мочара распространяли слухи, что во время войны он якобы предал советскую службу госбезопасности. Ведь энкавэдистское прошлое в глазах поляков не прибавляло авторитета генералу. Польские авторы утверждают, что Мочар отказался подчиниться сброшенному в 1943 г. в тыл с целью выяснения ситуации в ППР представителю Коминтерна Л. Касману, ссылаясь на указания Гомулки. Касман в своих телеграммах в Москву обвинил Мочара в отказе подчиниться директивам из Москвы и даже в сотрудничестве с немцами1.

После войны Мочар, в отличие от многих коммунистов-подпольщиков, не сделал быстрой карьеры — в органах внутренних дел и государственной администрации занимал в основном второстепенные посты. Лишь после прихода к власти Гомулки он стал быстро продвигаться вверх по служебной лестнице. В 1956—1964 гг. был вице-министром внутренних дел; с 1961 г. в ранге вице-премьера руководил службой безопасности. В 1964 г. стал министром этого ведомства. МВД было «очищено от ревизионистских и сионистских элементов»2. Находясь на этом посту, Мочар руководствовался принципом «самостоятельности и равноправия» в отношениях с органами безопасности СССР. Такой его подход вызывал «обеспокоенность и подозрительность со стороны Ю. Андропова»3. Мочар был тесно связан с армией и В. Ярузельским. О Мочаре говорили, что он обладает талантом объединять людей, но и одновременно их отталкивать. Он, несомненно, был человеком с сильной волей, не лишенным больших организаторских способностей.

Во второй половине 1960-х годов «партизаны» имели поддержку в МВД, среди части военных, партийного и государственного аппарата, в ветеранском Союзе борцов за свободу и демократию, который объединял около 300 тыс. членов и во главе которого с 1964 г. стоял М. Мочар. Гомулка на это движение смотрел с симпатией. Именно в этот период стали открыто противопоставлять тех, кто приехал из Советского Союза (в основном поляки еврейского происхождения), и тех, кто с оружием в руках боролся в самой Польше. «Партизаны» стали использовать этот факт для разжигания вражды в партии и обществе. Когда в середине 1960-х годов М. Раковский во время встречи с Гомулкой заговорил об опасных амбициях Мочара, собеседник только рассмеялся: «Мочар и я — это одно и то же»4. Общественное мнение причисляло к «партизанам» Г. Корчиньского (вице-министра обороны ПНР), Ф. Шляхчица (с 1962 г. вице-министр внутренних дел), Т. Петшака (коменданта Гражданской милиции), Т. Куфеля (руководителя военной внутренней службы Министерства национальной обороны) и Ю. Кемпу (первого секретаря Варшавского комитета ПОРП). Мочара поддерживало объединение ПАКС во главе с Б. Пясецким. Эта светская католическая организация проповедовала идеи социализма, допускающего мировоззренческий плюрализм.

Мочар пытался уменьшить пропасть между сторонниками борьбы за Народную Польшу и участниками движения сопротивления, поддерживавшими польское правительство в эмиграции. Он предпринял шаги, направленные на реабилитацию бывших солдат сентября 1939 г. и бойцов Армии Крайовой. Эти шаги были хорошо восприняты в польском обществе, так как касались большинства семей. Сам Мочар дружил с видными командирами АК и польских войск, воевавших на Западе. Более того, он был принят в Союз борцов во главе с легендарным полковником АК, участником Варшавского восстания Я. Мазуркевичем (псевдоним Радослав). Благодаря «партизанам» польско-немецкая война 1939 г. стала оцениваться более объективно. Историки и публицисты стали больше писать о вкладе польских частей в войну на Западном фронте.

«Партизанам» удалось завоевать на свою сторону часть патриотически настроенной польской интеллигенции. «Люди Мочара» обладали сильными позициями в СМИ. Их лозунги носили национально-патриотический и эгалитаристский характер. Программным манифестом «мочаровцев» стала книга публициста З. Залуского «Семь главных польских грехов», изданная в 1964 г.5 Однако некоторые из «партизан» стали выдвигать идеи национал-коммунизма, национального общественного порядка, используя некоторые националистические и антисемитские лозунги из программы эндеков. Это вызвало беспокойство в Кремле и лично Л.И. Брежнева. Деятель ПОРП С. Ольшовский, у которого были неплохие отношения с Мочаром, считал его «ультранационалистом»6. Слабостью «партизан» было отсутствие у них социально-экономической программы, значение которой возрастало по мере проявления трудностей в народном хозяйстве.

Сторонники Мочара стремились обратить внимание Кремля на этого политического деятеля. С середины 1960-х годов в Москву на Старую площадь все чаще стала поступать из Польши по разным каналам, прежде всего — КГБ и армии, информация, что М. Мочар становится значительной политической фигурой. Он характеризовался как очень способный, заслуженный человек, участвовавший в годы войны в партизанском движении, тесно связанный с советскими партизанами, близкий Гомулке. Тем самым Москве внушалась мысль, что Мочар может стать реальным преемником Гомулки. Однако преждевременное и поспешное раскручивание имиджа генерала в Москве вышло ему боком.

«Партизаны» официально поддерживали Гомулку, одновременно намекая, что его политическое время заканчивается. Так как они были враждебно настроены против «либералов» и «космополитов» (прежде всего за репрессии в Польше в 1949—1953 гг.), последние называли «партизан» «националистами» и «антисемитами».

Польская секция американской радиостанции «Свободная Европа» в 1965—1969 гг. весьма способствовала политической дискредитации «партизан». В многочисленных радиопередачах их обвиняли в подготовке государственного переворота и стремлении захватить власть. Необходимо отметить, что «партизаны» никогда не были предметом критики со стороны примаса Польской католической церкви С. Вышиньского и духовенства. Их, как считают некоторые польские историки, объединял антисемитизм7. Часть ксендзов в приходах во время проповедей открыто выражали симпатии сторонникам Мочара. Что касается Гомулки, то тот не имел к лидеру «партизан» полного доверия. В состав ближнего окружения первого секретаря ЦК ПОРП Мочар после 1956 г. не входил.

Третья группа была известна как катовицкая (получила название по столице Силезского воеводства г. Катовице). Ее лидером был Э. Герек, первый секретарь воеводского комитета ПОРП. В этом воеводстве установились свои порядки, несколько отличавшиеся от других, за что народ прозвал Катовицкое воеводство «Катангой». Для него были характерны высокий уровень промышленного развития, большая эффективность хозяйствования, современные подходы к управлению и др. В этом регионе власти больше внимания уделяли росту потребления населения и жилищному строительству. Воеводская организация ПОРП была самой многочисленной и эффективной в своей работе. В комитете партии господствовала строгая иерархия и дисциплина. Стиль работы Герека отличался открытостью к людям. Годы жизни на Западе (до и во время войны) сделали его непохожим как на польских, так и на советских партийных деятелей. В результате он прослыл социалистическим технократом и хорошим хозяином.

Гомулка терпел Герека, но никогда не был к нему расположен. Первому секретарю ЦК ПОРП не нравилась излишняя самостоятельность первого воеводского секретаря. Поэтому большинство аппаратчиков в Варшаве считали, что Гомулка не передаст власть Гереку и не включит в состав своего ближайшего окружения. Советское посольство сторонилось Герека и не приветствовало контакты с ним советских граждан, приезжавших в Польшу.

Однако его люди нашли свой ключик к Москве. Они развернули сотрудничество Силезского воеводства с Донбассом. Шел регулярный обмен делегациями партийных работников, шахтеров, учителей, молодежи. Для советских гостей принимавшая сторона создавала теплую атмосферу. В своих отчетах о пребывании в Польше, которые затем пересылались в Москву, руководители этих делегаций с восторгом отзывались о Гереке и порядках, царивших в воеводстве. В результате создавался образ Герека как хорошего хозяина, блестящего организатора, уделявшего большое внимание социальным вопросам, решению повседневных жизненных проблем простых людей. Особенно проникновенно во время встреч с советскими делегациями Герек говорил о дружбе с Советским Союзом и социализме. В результате в 1960-х годах в Москве, в кругах, связанных с Польшей, прежде всего на Старой площади, все больше стали говорить о Гереке и его воеводстве.

Представители катовицкой группы придерживались технократических взглядов, делая упор на необходимость изменений в экономической системе страны. Они постепенно расставляли своих людей в партийно-государственном аппарате и готовились к приходу в центральную власть8.

В целом можно сказать, что ни одна из этих групп не имела целостной программы выхода из нараставшего кризиса и не была альтернативой политике Гомулки и его группы. Подспудная, а затем и открытая борьба между этими группами и определила развитие политических событий во второй половине 60-х годов.

Примечания

1. Lesiakowski K. Mieczysław Moczar «Mietek». Biografja polityczna. Warszawa, 1998. S. 68; Rolicki J. Edward Gierek. Życie i narodziny legendy. Warszawa, 2002. S. 149.

2. Siemiątkowski Z. Wywiad a władza. Wywiad cywilny w systemie sprawowania władzy politycznej PRL. Warszawa, 2009. S. 237.

3. Pawłow W. Generał Pawłow: byłem rezydentem KGB w Polsce. Warszawa, 1994. S. 128.

4. Ordyński J., Szlajfer H. Rozmowy z Mieczysławem F. Rakowskim. Warszawa, 2009. S. 170.

5. В Советском Союзе были переведены и изданы две его книги: «Пропуск в историю» (М., 1967) и «Сорок четвертый» (М., 1978).

6. How are you doing Mr Olszowski? Warszawa, 2008. S. 37.

7. Madajczyk P. Na drodze do pojednania. S. 56.

8. Zrozumieć przeszłość. Rozmowa z Bronisławem Syzdkiem o dziejach PRL i jego losach. Warszawa, 1998. S. 78.

 
Яндекс.Метрика
© 2018 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты