Библиотека
Исследователям Катынского дела

I.3. Польские земли под властью гитлеровцев: оккупационный режим, германизация, депортации, террор

По декрету Гитлера от 8 октября 1939 г., занятые Германией этнические польские территории были расчленены. Силезия, Тешинская область, Великая Польша, Поморье, часть Келецкого, Краковского, Лодзинского и Варшавского воеводств (после июня 1941 г. также Белосток с округой) были объявлены частью Германии. Под предлогом возвращения земель, до 1914 г. входивших в состав Германской империи, Третий рейх «приобрел» территории почти вдвое больше того, чем в свое время располагала здесь кайзеровская Германия. Германская граница стала проходить в нескольких десятках километров от Варшавы. Между этими польскими землями и территорией собственно рейха сохранялась паспортная и военная граница. Краковский, Варшавский, Люблинский и Радомский дистрикты (округа), а после начала Великой Отечественной войны и Львовщина (дистрикт «Галиция») получили название «генерал-губернаторства для оккупированных польских земель». От присоединенных к Германии территорий генерал-губернаторство, в свою очередь, отделялось таможенной, валютной и полицейской границей, что ставило под немецкий контроль любые контакты между отдельными регионами Польши. Население генерал-губернаторства насчитывало в 1940 г. около 12 млн человек: 9792 тыс. поляков, 1457 тыс. евреев, 536 тыс. украинцев. 65 тыс. немцев, 23 тыс. человек иных национальностей. На присоединенных к Германии польских землях проживали 10,1 млн человек, из них 8,9 млн поляков, 600 тыс., или 5,9% немцев, 603 тыс. евреев, 11 тыс. украинцев и 21 тыс. представителей иных национальностей. Столицей генерал-губернаторства был объявлен Краков. Во главе генерал-губернаторства и его «правительства» стоял облеченный неограниченной властью губернатор — генерал Г. Франк*. Вступая в должность, он заявил: «Отныне политическая роль польского народа закончена. Он объявляется рабочей силой, больше ничем... Мы добьемся того, чтобы стерлось навеки самое понятие Польша. Никогда уже не возродится Речь Посполитая или какое-либо иное польское государство»1.

На присоединенных к Германии землях, административно разделенных на ряд провинций, были отменены почти все законы польского государства и введено германское нацистское право. Государственный аппарат стал полностью немецким. С юридической точки зрения генерал-губернаторство не было государственным образованием и считалось территорией, находящейся под иноземным (германским) управлением. На картах, издаваемых тогда в СССР, оно значилось как «Область государственных интересов Германии». Население генерал-губернаторства не имело статуса граждан и политических прав. Были запрещены все польские политические партии, профессиональные союзы, культурные, научные и общественные организации. Поляков считали бесправной массой «туземцев», «недочеловеков». Ниже стояли только евреи и цыгане. Из всех правовых норм на практике сохранилось лишь польское семейное право для «подданных». Все высшие и средние звенья управления территорией перешли к немцам. Согласно декрету Гитлера, из действовавших до тех пор законов должны были остаться в силе те, которые «не противоречат факту принятия Германской империей управления» оккупированными польскими землями2.

Допускалось существование лишь низовых польских структур опеки и некоторых элементов системы управления. Посты бургомистров в городах, войтов и солтысов в гминах и деревнях были оставлены за поляками. Польская «синяя» полиция переподчинялась немецкой уголовной полиции («крипо»), находившейся в составе гитлеровской службы безопасности. Была частично оставлена и польская тюремная администрация. оккупанты сохранили также ряд экономических институтов довоенной Польши, например торгово-промышленные палаты, потребительско-сбытовую кооперацию в деревне. Генерал-губернатор получил право изменять положение в управлении губернаторством. Через безвластные польские звенья управления нацисты осуществляли контроль над производством и торговлей, а также за настроениями польского населения. Для повсеместной замены польского аппарата низового звена гитлеровцам не хватало кадров. Кроме того, по прогнозам гитлеровских «стратегов», не пришло еще время для полной германизации территории генерал-губернаторства, и с фактом существования здесь поляков приходилось пока «мириться».

Руководствуясь геополитическими целями создания «немецкого жизненного пространства», гитлеровцы разрабатывали планы установления «нового порядка» на континенте. Некоторые народы Западной Европы они намеревались германизировать, славян же ожидало обращение в рабство и физическое уничтожение. Представители этой «неполноценной расы» подлежали «вытеснению» с территории — до Волги и Урала, во всяком случае. О немецкой колонизации польских территорий говорилось уже в инструкциях и разработках 1940 г. Но интенсивная работа над Генеральным планом «Ост» началась незадолго до нападения на СССР3. Польша стала первым полигоном внедрения расовых догм в наиболее циничной и открытой форме. Поляки как нация должны были со временем исчезнуть.

В основу политики на присоединенных землях и оккупационного режима в губернаторстве при всех различиях, которые определялись намеченными сроками завершения германизации и немецкой колонизации, были положены общие принципы. Речь шла о ликвидации национального облика захваченных территорий и уничтожении национального самосознания поляков; физическом истреблении, в первую очередь интеллигенции и активных политических деятелей. Предстояла ассимиляция «пригодной для германизации» части местного населения, начиная с присоединенных к рейху территорий; физическое истребление «непригодных к германизации». Уже в годы войны польская экономика превращалась в аграрный придаток германской «империи», беспощадно, вплоть до физической гибели, эксплуатировалось трудоспособное население, существовали полуголодные продовольственные нормы — все в конечном счете было направлено на исчезновение польского народа.

Начало организованному истреблению поляков было положено уже в сентябре 1939 г., когда гитлеровские войска уничтожали не только части польской армии, но и гражданское население. Еще до начала военных действий были разработаны планы ликвидации польского «руководящего элемента», политических и общественных деятелей, что считалось необходимым условием деградации польского общества, а также блокирования национально-освободительной борьбы народа. В октябре 1939 г. была запланирована акция «выдворения» с присоединенных земель в генерал-губернаторство «враждебно настроенных элементов среди польского населения». «Политическое очищение почвы» на присоединенных землях осуществлялось по проскрипционным спискам, составленным еще до войны, и при содействии отрядов местной немецкой самообороны. В ходе «акции» особое внимание обращалось на политически активных поляков, особенно левых взглядов, участников Силезских и Познанского восстаний, деятелей культуры и лиц, занятых умственным трудом. Всего за годы войны с территории включенных в рейх польских земель были выселены в губернаторство — более 460 тыс. человек, в Германию для германизации — 40 тыс. человек, на трудовые работы во Францию — 25 тыс. человек. Проводились депортации и в генерал-губернаторстве — в концлагеря или на принудительные работы в Германию. Историки считают, что за время войны изгнанию из родных мест в Польше были подвергнуты до 2,5 млн поляков. На место выселенных и депортированных поляков прибывали немцы, репатриированные из СССР (около 580 тыс. человек). Размещали их преимущественно в административном округе, созданном из Познаньского и частично Лодзинского и Поморского воеводств под названием «Край Варта» (85%), а также в Силезии, Поморье и Восточной Пруссии. Гауляйтер округа считал, что пришлые немцы быстро германизируют эту территорию4.

В октябре 1939 г. Гитлер дал указание Гиммлеру и Франку: «не допустить того, чтобы польская интеллигенция стала в генерал-губернаторстве руководящей прослойкой, и сделать невозможным создание ячеек национальной жизни». На этой территории уничтожение «руководящего элемента» происходило уже осенью 1939 г., но массовый и целенаправленный характер приобрело с весны 1940 г., когда в ходе «чрезвычайной пацификационной акции» (акция А-Б) было расстреляно несколько тысяч представителей польской интеллигенции. Волна расправ с «руководящими элементами» в губернаторстве прошла в связи с нападением Германии на СССР. Заключению подлежали строптивые католические ксендзы, «враждебные поляки» и коммунисты. Арестовано было несколько сотен коммунистов, членов воссоздававшихся в подполье левых рабоче-крестьянских организаций, социалистов и радикальных деятелей крестьянского движения. В таких специальных экзекуциях погибли 52 тыс. человек5.

Одновременно нацистами проводилось насильственное онемечивание поляков. «Акция» началась на присоединенных территориях в октябре 1939 г. по распоряжению А. Грейзера**, гауляйтера «Края Варта». С этой целью производилась запись в немецкие национальные списки (фолькслисты) местных немцев по национальности (фольксдойче). Постепенно запись «в немцы» распространилась на некоторые группы поляков на всех включенных в рейх польских территориях. Создавались специальные списки, которые подразделялись на четыре категорий (I—IV), внесенные в них лица получали, соответственно, разные объемы привилегий или ограничений в правах. «Немцами» могли быть признаны не только лица действительно немецкого происхождения, но и поляки, состоявшие с ними в браке, имевшие одного из предков немца, а также поляки — автохтоны (силезцы, кашубы и мазуры). Система фолькслистов имела целью онемечевание части польских граждан, превращение «на законных основаниях» польской собственности в немецкую, а также создание кадрового резерва для призыва в гитлеровскую армию. Планировалось «сделать немцами» половину населения присоединенных земель.

Первоначально гитлеровцы рассчитывали на добровольную запись, но вскоре пришлось поставить население перед выбором: или «в немцы» или в концлагерь. Были среди поляков те, кто выбирал концлагерь. В итоге в фолькслистах оказались 2,7—3 млн человек, из которых в привилегированные списки (I—II) зачислили лишь 959 тыс. В генерал-губернаторстве, где такая запись не давала германского гражданства, записавшихся было около 100 тыс. человек. они переселялись в Германию. Фольксдойче, по сравнению с остальным населением, кроме ряда бытовых льгот (продовольствие, жилье, налоги) получали более высокую оплату труда. Их не могли схватить на улице и отправить в лагерь или на принудительные работы в Германию. Хотя на практике бывало иначе. Например, «немцев» Поморья из III и IV списков депортировали в губернаторство. Новообращенные «немцы», а порой и поляки призывались в вермахт. В результате свыше 200 тыс. фольксдойче и поляков оказалось в вермахте. Часть их воевала на Восточном фронте, и летом 1945 г. 46 856 человек находились в советских лагерях для военнопленных6.

Таким образом, действуя по принципу «разделяй и властвуй», оккупанты стремились расчленить население Польши на обособленные национальные группы. они противопоставляли полякам не только немцев, но использовали национальные разногласия и сепаратистские настроения, существовавшие среди некоторых этнических групп населения многонациональной довоенной Польши. Так, всячески выделяли украинских сепаратистов, которых использовали как полицейских и агентов в польской среде, назначали низшими чинами в администрации, в охрану на предприятиях или надзирателями над поляками в тюрьмах и лагерях. Там, где жили украинцы, действовала украинская администрация и украинская полиция. Генерал-губернатор неоднократно обещал украинскому населению создать все условия для национального и культурного развития. Если в 1939 г. на территории губернаторства было 2510 украинских школ, то в 1942/43 учебном г. — 41737.

В обеих «германских» частях польских земель проводилась жесткая политика подавления национального самосознания и культуры поляков. Преследовалась цель низвести население Польши до положения бесправных рабов, лишенных национальных традиций и общественных запросов, привить полякам ощущение обреченности на моральное и физическое уничтожение: «Для населения немецкого востока, — утверждал Гиммлер, — могут существовать школы не выше четырехклассных. Задача такой народной школы исключительно проста: научить считать до 500, написать имя и внушить, что божьим повелением является послушание немцам, учтивость, быстрота, покорность. Научить читать не считаю необходимым». По словам М. Бормана, заместителя Гитлера по партии, «славяне должны работать и умереть, когда станут ненужными немцам. Здравоохранение, следовательно, излишне. Просвещение — необязательно. Достаточно, чтобы славянин мог сосчитать до ста»8.

Были ликвидированы польские научные учреждения, закрыты театры, музеи, университеты, разрушена система просвещения, допускалось существование лишь ограниченного числа начальных школ без преподавания истории, географии, литературы, т. е. предметов, которые воспитывают и поддерживают чувства национальной принадлежности. Полякам запрещалось посещать кино и театры, парки, рестораны «только для немцев». Им отводились отдельные места в трамваях, поездах. В Познани они были обязаны снимать шапку перед немцем. На польских землях, включенных в состав Германии, государственным языком стал немецкий, были закрыты все польские школы, говорить по-польски на улицах, в учреждениях и на предприятиях как правило запрещалось, в некоторых округах допускалось общение через переводчика. В генерал-губернаторстве сохранялись польские начальные и немногочисленные профессиональные школы.

Гитлеровские преследования повсеместно и в массовом порядке коснулись хранительницы польского национального духа — римско-католической церкви, которая рассматривалась оккупантами как оплот «польскости», как важнейший фактор национально-политической жизни общества. Запрещены были набор в духовные семинарии, религиозные шествия, молитвы с упоминанием названия страны — Польша. Нацисты контролировали пастырские проповеди, ограничивали число богослужений, отменили национальные и некоторые церковные праздники. Церковный амвон активно использовался оккупационными властями в своих интересах для различных призывов и объявлений. Закрытие костелов и репрессии священнослужителей были повсеместными, но особенно массовыми — на присоединенных землях. Польский язык был изгнан из богослужения, прежде всего из проповедей. Исповедоваться по-польски было опасно. Ксендзов отправляли в концлагеря. Верующим «обезглавленных» приходов было запрещено ходить в соседние костелы. Всего в Польше за годы войны погибли несколько епископов римско-католической церкви и почти три тысячи ксендзов, монахов и монахинь. Репрессии коснулись и других конфессий. Была запрещена Евангелическо-Аугсбурская церковь как «продавшаяся» полякам, ее глава епископ Бурше погиб в концлагере. Беспощадно уничтожались синагоги, священнослужители погибали вместе со своими прихожанами в газовых камерах «лагерей смерти». Преследовались и патриотически-настроенные прихожане Польской православной церкви, хотя часть ее иерархов находилась в контакте с властями. Православные украинцы и, прежде всего, Украинская греко-католическая церковь сотрудничали с оккупантами, рассчитывая на поддержку в борьбе за независимую соборную Украину9.

Годы гитлеровской оккупации были наиболее трагическим временем жизни польского народа в XX в. Они отмечены нацистским массовым террором, когда людей казнили на улицах городов, расстреливали и вешали за неблагонадежность, за патриотические настроения, за нежелание работать на оккупантов, за невыполнение распоряжений властей, за неуплату налогов и невыполнение сельскохозяйственных поставок, за «неарийскую» национальную принадлежность. Приказы генерал-губернатора грозили полякам смертью за помощь согражданам-евреям, за спасение еврейских детей, за укрывательство раненых и бежавших военнопленных и узников тюремных застенков, партизан («бандитов») и т. д.

Геноцид народов, организованный нацистами, начался с истребления цыган и евреев уже в 1939 г. За годы войны были уничтожены 30 тыс. польских цыган. Используя широко распространенные антисемитские настроения в довоенном польском обществе***, гитлеровцы избрали польскую землю для «окончательного решения еврейского вопроса» на территории всей подчиненной Европы. С 1939 г. в генерал-губернаторстве, куда депортировались евреи с территорий, включенных в рейх, началось создание специальных резерваций для евреев — гетто. «Заселение» этих мест строгой изоляции евреями и лицами еврейского происхождения до третьего колена производилось насильственно. Самые большие гетто были организованы в Варшаве, Лодзи, Кракове, Белостоке. Польские евреи были лишены права владеть каким-либо недвижимым имуществом. В 1942 г. планомерное физическое уничтожение евреев от мала до велика превратилось в государственную политику гитлеровской Германии. В концлагерях Штутгофа, Освенцима, Треблинки, Собибура, Белжеца и др. были уничтожены миллионы евреев — граждан разных стран. Из 2,7 млн евреев, проживавших в довоенной Польше, 1,7 млн человек погибли в печах крематориев в концлагерях, в «трудовых» лагерях и гетто. Пережили оккупацию несколько десятков тысяч и те представители этого народа, кто осенью 1939 г. бежал в Советский Союз.

Особую роль в гитлеровской системе истребления людей играли лагеря разного назначения. Начиная с осени 1939 г. они создавались на польской земле, где их было около 5000, в том числе 18 концентрационных, почти 2000 трудовых, сотни пересыльных, строительных и т. п. За годы оккупации через лагеря и тюрьмы прошли 5 млн польских граждан, выжили около 900 тыс. человек10.

Задолго до начала войны гитлеровцы изучали возможности использования польской экономики и трудовых ресурсов Польши в интересах Германии. 2357,2 тыс. жителей генерал-губернаторства и отторгнутых земель, или 55% всех иностранных рабочих, принудительно депортированных в рейх, работали в германской промышленности и сельском хозяйстве. На включенных в рейх польских землях оккупанты произвели конфискацию собственности, принадлежавшей польскому государству, акционерным обществам, полякам и евреям****. Первоначально гитлеровцы планировали полностью уничтожить экономику генерал-губернаторства, но интересы войны вынуждали переориентировать ее потенциал на обслуживание потребностей армии. Реорганизация промышленности в генерал-губернаторстве осуществлялась постепенно, но тоже через прямое изъятие собственности в пользу германского государства, крупных монополий и различных ведомств. Всего гитлеровцы захватили более половины фабрик и заводов и около трети сельскохозяйственных имений. Часть крупных предприятий и помещичьих имений находилась под принудительным управлением оккупационных властей, поэтому в генерал-губернаторстве польский капитал и крупные землевладельцы до некоторой степени сохранили свои позиции11.

В связи с размещением немецких военных заказов увеличивалось количество действовавших предприятий и занятость рабочих. Но с 1943 г. ситуация стала меняться, и к июлю 1944 г. на польских землях действовало лишь 20% военного производства. Росла безработица, ширилось нелегальное производство и торговля на черном рынке, который внес свою лепту в дезорганизацию оккупационной экономической системы, но дал возможность многим полякам выжить12.

Общенациональные задачи, вставшие перед поляками, консолидировали нацию вокруг идеи борьбы за независимость и тем самым оттесняли социальные противоречия на второй план. Тем не менее, всю тяжесть оккупации и национально-политического бесправия несли на своих плечах люди, никогда не имевшие собственности, в первую очередь рабочие и разночинная интеллигенция. За годы войны их облик претерпел существенные изменения. Рабочий класс люмпенизировался, пополнялся за счет крестьянской бедноты, мелких городских слоев, лишившейся профессионального заработка интеллигенции. Расширился разброс его политических интересов и ориентаций. Жестокая эксплуатация, рабочий день, доходивший до 10—12 часов, мизерная зарплата, ничтожное карточное обеспечение (515—824 калории при норме 2400—3100 ккал на человека в сутки) — все это вело к падению производства, снижению производительности, к саботажу, росту выпуска бракованной, в том числе военной, продукции и протестам. В годы оккупации, когда за любой проступок грозила смертная казнь, были тем не менее отмечены десятки стачек экономического характера. Подавляемые с жестокостью, они, за исключением двух случаев в Варшаве, оканчивались поражением рабочих. Поэтому обычной формой протеста были саботаж разного рода (порча сырья и полуфабрикатов, отправка вагонов не по адресу и т. д.). После нападения Германии на СССР саботаж на военном производстве принял широкие масштабы. Оккупантам не удавалось притупить ни социальную, ни национально-политическую сознательность рабочих, изолировать их от других социальных групп и слоев. Непрерывно увеличивавшаяся потребность Германии в сельскохозяйственной продукции («блицкриг» провалился, война затягивалась, армия росла) оборачивалась ростом поборов с польских крестьян. В деревне ширились антигитлеровские настроения, крестьянство подтверждало свою патриотическую позицию. Политические ориентации крестьянства определялись как национальным противостоянием (оккупанты vs польский народ), так и сохранявшимися социальными и сословными противоречиями (помещики vs крестьянство).

Бывшие имущие слои города и деревни были поставлены оккупантами в такие национально-политические условия, которые полностью исключали или оставляли самые незначительные возможности сотрудничества. Как и вся нация, те, кто утратил собственность и власть, оказались перед перспективой физического уничтожения и в абсолютном большинстве заняли патриотические позиции. Антигитлеровские и антисоветские настроения определили активное участие и руководящие позиции в массовом движении Сопротивления представителей социальных групп, формировавших довоенный политический класс Польши. Эти же факторы обусловили устойчивое доверие большинства поляков к правительству в эмиграции и его внешнеполитической ориентации на союзные Польше западные державы13.

Таким образом, политика нацистов, направленная против всех слоев общества, создала реальные предпосылки для национального объединения в борьбе за восстановление независимой Польши. Здесь не возникло сколь-нибудь значительного течения, выступавшего за политическое сотрудничество с гитлеровцами, как было, например, в Норвегии, Хорватии, Сербии, протекторате Богемия и Моравия, во Франции. Следует учитывать, что гитлеровское руководство демонстрировало отсутствие потребности в использовании польских политических коллаборационистов разного уровня. Надо отметить и другое обстоятельство: территория Польши была тылом будущего Восточного фронта, и на путях к действующей армии гитлеровцам не нужны были дополнительные, ненадежные звенья в системе управления территорией, экономикой, транспортом5*.

Польша не явила миру «своего» Квислинга, хотя претенденты на этот «пост» были (например, известный германофил В. Студницкий). Тем не менее задача физического и национального выживания в оккупационной действительности вынуждала большинство поляков вступать в контакты с иноземной властью. Часть поляков вольно или невольно становилась посредником между населением и оккупационной администрацией, пойдя на службу в низовые структуры местного управления, органы опеки, польскую полицию, издавая подконтрольные гитлеровцам польские газеты. Имели место и факты прямого предательства тех, кто становился гитлеровским агентом под давлением или по убеждению.

Итак, в годы гитлеровской оккупации перед польским народом был выбор: подчиниться, быть покорным (что не гарантировало выживания) или бороться и отстоять свое право на жизнь и государственность. но если бороться, то кто станет лидером освободительного движения? Единые патриотические позиции вовсе не отменяли различий во взглядах представителей почти всех социальных групп и политических партий на формы, методы, средства борьбы и ее конечные цели. не совпадали позиции по принципиально важной проблеме союзников внутри и вне страны. И главное: по-разному звучал ответ на вопрос, какую Польшу надо строить после войны. Ближайшее будущее показало, что в борьбе за освобождение вопрос о союзниках все больше становился основным и решающим.

Примечания

*. Г. Франк — юрист, член нацистской партии с 1927 г., министр с 1934 г.; в 1945 г. арестован за преступления, совершенные в Польше, Международным военным трибуналом в Нюрнберге признан военным преступником, повешен в октябре 1946 г.

**. В 1934—1939 гг. Грейзер был президентом сената вольного города Данцига (Гданьска). Осенью 1939 г. назначен гауляйтером, обладал высшей партийной и государственной властью в регионе, в 1946 г. польским судом признан военным преступником, публично повешен в Познани.

***. Подтверждением тому являлись убийства евреев, в том числе сторонников советской власти, обычными поляками, акты самосуда и зверского уничтожения еврейского населения летом 1941 г. в Белостокском воеводстве после нападения Германии на СССР. Так, в небольших городах Радзивилове и Едвабне 7 и 10 июля 1941 г. соседи-поляки при попустительстве немцев безжалостно издевались и заживо сожгли еврейское население. В Едвабне сгорели более 1000 человек. В преступлении участвовали несколько десятков поляков. В 1949 г. в Польше состоялся суд над 20 участниками расправы, один человек был приговорен к казни, 11 — к заключению на срок от 8 до 15 лет, 10 человек оправданы. На рубеже XX и XXI вв. проводилось новое расследование этих событий. Прокуратура пришла к выводу, что поляки сыграли «решающую роль в реализации преступного плана», совершенного при попустительстве и заинтересованности гитлеровцев. Жертвами стали несколько сотен евреев. Тем не менее, в польской науке и обществе отсутствует единство в оценках этого события. Одни, как например А. Новак, считает вредным «национальное самобичевание» и определяет происходящее в стране обсуждение как «столкновение истории национальной славы с историей национального позора и скорее агрессивное наступление второго на первое». Полемизирует с таким «упрощенным способом» восстановления национальной истории П. Махцевич. Он считает, что «отворачиваться или преуменьшать то, что в нашем прошлом не приносит чувства гордости, ни к чему не приведет. Раздражающие проблемы раньше или позже напомнят о себе... Единственно разумной позицией может быть поиск полной правды о прошлом. Она ничем не отягощает поляков, живущих сегодня» (Wokół Edwabnego. T. 1—2. Warszawa, 2002. T. 1. S. 16—17, 32—56, 468—469). О дискуссии по поводу Едвабна и о проблеме антисемитизма в Польше см. также: Яновский М. Едвабне, 10 июля 1941 года: дискуссия о событиях страшного дня // Pro et contra. 2011. T. 15. С. 144—164.)

****. Они лишили евреев права на владение собственностью. Напомним, что среди 300-тысячной польской буржуазии евреи по национальности составляли примерно 40%. Это служило питательной почвой для распространения антисемитизма и поддержания националистических настроений в польском обществе.

5*. «Коллаборационизм» характеризуется российскими учеными как сложное явление. Его проявления зависят от того, в какой сфере осуществлялось сотрудничество с противником. Исследователи выделяют разные его формы: бытовой, административный, экономический и военно-политический коллаборационизм. Считается, что далеко не все указанные действия могут расцениваться как предательство. Только военно-политический коллаборационизм считается изменой Родине. Некоторые авторы и здесь различают пассивную деятельность и активное участие в боевых действиях с оружием в руках на стороне III рейха. Применительно к социальной истории коллаборационизм трактуется как различные способы физически выжить в условиях оккупации (Семиряга М.И. Коллаборационизм. Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны. М., 2000. С. 11; Кринько Е.Ф. Коллаборационизм в СССР в годы Великой Отечественной войны и его изучение в российской историографии // Вопросы истории. 2000. № 11; Fódrowitz M. Der Mythos der Reinheit. Die Polnische Kolaboration werend des Zweiten Weltkriegs // www.veb_archivserver.de/pin.archiv01/1301ob25.htm; Strzembosz T. Przemilczana kolaboracja // Rzeczpospolita. 2001. 27 stycz.; Kochanowski J. Wyrwy szeregu. Polacy do Wehrmachtu czyli pomysły do kolaborację // Polityka. N 7. 2001. 17 lut.).

1. Madajczyk Cz. Polityka III Rzeszy. T. I. S. 72, 66, 234—235.

2. Sprawa polska na arenie międzynarodowej... S. 113.

3. См. подробнее: Madajczyk Cz. Polityka III Rzeszy... T. I. S. 124—149.

4. Polska. 1939—1945. Straty... S. 97; Madajczyk Cz. Polityka III Rzeszy... T. I. S. 35; Luczak Cz. Od Bismarka do Hitlera: Polsko-niemieckie stosunki gospodarcze. Poznań, 1988. S. 375—376, 390, 394, 438.

5. Luczak Cz. Od Bismarka do Hitlera... S. 348; Нюрнбергский процесс. М., 1959. Т. 4. С. 692696; см. подробнее: Borodziej W. Terror i polityka. Policja niemiecka a polski ruch oporu w Gubernii Generalnej. 1939—1944. Warszawa, 1985.

6. Носкова А.Ф. Разорение экономики Польши гитлеровской Германией. 1939—1944 (территория генерал-губернаторства). М., 1971. С. 36; Григорьянц Т.Ю. Оккупационная политика фашистской Германии в Польше (1939—1945). М., 1979. С. 119, 123; Военнопленные в СССР. 1939—1956. Документы. М., 2001. С. 218, 235; ГА РФ. Ф. 9104. Оп. 2. Д. 105. Л. 21.

7. Madaiczyk Cz. Polityka III Rzeszy... T. I. S. 465—466.

8. Цит. по: Polski czyn zbrojny w II wojnie światowej. Polski ruch oporu. 1939—1945. T. III. (далее: Polski ruch oporu...). Warszawa, 1988. S. 55.

9. См. подробнее: Волокитина Т.В., Мурашко Г.П., Носкова А.Ф. Москва и Восточная Европа. Власть и церковь в период общественных трансформаций 40—50-х годов. Очерки истории. М., 2009. Разд. I. Гл. V; Разд. II. Гл. I.

10. Polska. 1939—1945. Straty... S. 68, 97—98; Madajczyk Cz. Polityka III Rzeszy... T. I. S. 481.

11. Rudnicki Sz. Ziemiaństwo polskie w XX wieku. Warszawa, 1996. S. 113—119; Madajczyk Cz. Polityka III Rzeszy... S. 529—530.

12. См.: Walczak M. Walka ekonomiczna narodu polskiego, 1939—1945. Warszawa, 1983.

13. Nazarewicz R. Drogi do wyzwolenia: Koncepcje walki z okupantem w Polsce i ich treści polityczne. 1939—1945. Warszawa, 1979. S. 14; История Польши. Т. 3. М., 1958. С. 539.

 
Яндекс.Метрика
© 2018 Библиотека. Исследователям Катынского дела.
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | Карта сайта | Ссылки | Контакты